– Ты не имеешь права решать за меня. – Она не уступит и заставит его образумиться. – Не указывай, что мне делать, и ты не можешь бросить меня. Не сейчас.
Казалось, он осознал силу переполнявших ее эмоций раньше, чем она сама, потому что прижался губами к тыльной стороне ее ладони и привлек к себе.
– Я даже не думал об этом. Едва ли ты представляешь, как много для меня значишь, и я не уйду по собственной воле. Но если мы будем вместе, я хочу, чтобы все было естественно. Не отгораживайся от этой части себя только потому, что боишься ранить меня. Если ты та, о ком я думаю… то заслуживаешь шанса разобраться в этом. Понять свою силу.
Она не могла подобрать слов, чтобы описать, как сильно расстроилась. Эти способности давались с трудом. Они обжигали кожу и, казалось, готовы были испепелить, если только она позволит.
– Что бы ты ни решила, я буду рядом, – пообещал Ангел смерти. – Пока ты сама меня не прогонишь, я буду с тобой.
Сигна прижалась головой к его груди, пытаясь унять боль в сердце.
– А как же Рок судьбы? Если я правда та, кого он ищет, то как он впишется в нашу жизнь?
Девушка обрадовалась внезапному напряжению на лице Ангела смерти. Обрадовалась, когда он обнял ее и притянул к себе.
– Кем бы ты ни была и что бы ни делала, ты точно не та, кого хочет видеть Рок судьбы. Ты все еще Сигна Фэрроу, и я не настолько хороший, чтобы позволить брату отнять тебя у меня.
Это были именно те слова, которые она хотела услышать. В которых
Ту, которую он просил вспомнить.
Несомненно, ее снова отравили, ибо как еще можно было объяснить увиденное в кабинете отца?
Блайт еще никогда не бегала так быстро, как когда высвободилась из плюща. А после часами бродила взад-вперед, убеждая себя, что все это ей привиделось, прежде чем собралась с духом и вернулась в кабинет, но не обнаружила внутри никаких растений. Каждая половица была цела и невредима, а на письменном столе и бумагах не было даже намека на землю.
Именно тогда Блайт поняла, что сходит с ума.
Она не стала там задерживаться и, прерывисто дыша, поспешила не в свои комнаты, а вниз по лестнице и прочь из Торн-Гров, стараясь не закричать и не оповестить весь особняк о своем недуге.
Прошло много времени с тех пор, как она покидала поместье без кареты. Обеспокоенный ее здоровьем, Элайджа внимательно следил, чтобы Блайт не перенапрягалась, а слуги души в ней не чаяли. Но девушку трясло, и она просто не могла сидеть в своей комнате, поэтому добрых полчаса бродила по двору, впитывая весеннее тепло и размышляя, стоит ли поделиться с Сигной случившимся.
В конце концов Блайт решила, что ей нужно время, чтобы убедиться, что это лишь временное ухудшение. Чтобы хотя бы ненадолго почувствовать себя нормальной, а не хрупкой семейной реликвией, которой ее считали. Поэтому девушка отправилась в конюшню, где конюх, которого она прежде не видела, сидел на сене с маленьким жеребенком, свернувшимся калачиком рядом с ним. Бедолага дрожал, закрыв глаза, его дыхание было тяжелым. Прекрасная золотистая кобыла высунула голову из соседнего стойла, наблюдая за происходящим. У Блайт сжалось сердце, когда она поняла, что это лошадь ее матери, Митра.
Парень пел, поглаживая шерстку жеребенка, и хотя Блайт потребовалась минута, чтобы узнать мелодию, она тихо рассмеялась, когда поняла, что он выбрал совершенно неподходящую песню о красивой девушке, которая работала на ферме. Его голос с мелодичным акцентом был усталым и хриплым от волнения.
Блайт перевела взгляд с него на жеребенка и очень тихо спросила:
– Все будет хорошо?
Конюх резко вскочил.
– Мисс Хоторн! Ох боже, простите, я понятия не имел, что нахожусь в присутствии леди. – Он широко раскрыл глаза и с трудом удерживался, чтобы не споткнуться. – Я могу вам чем-нибудь помочь?
– Жеребенок. С ним все будет в порядке?
Его лицо смягчилось.
– Только время покажет, мисс. Все, что мы можем сделать, – это устроить его поудобнее и молиться.
Сердце Блайт сжалась так, что стало трудно дышать. И она возненавидела себя за то, что поддалась порыву и отвернулась от новорожденного. Сейчас ей было слишком тяжело смотреть на умирающих или мертвых. Напоминание о том, как долго она сама была на пороге смерти, все еще выбивало ее из колеи.
Девушка заставила себя вернуться к насущной задаче. Отец пришел бы в ярость, если бы узнал, что она вообще отправилась в конюшню, не говоря уже о поездке верхом. К счастью для нее, конюх был новичком, нанятым Байроном всего неделю назад.
– Я бы хотела покататься на Митре. – Блайт сложила руки за спиной и попыталась придать себе уверенный вид. Конюх посмотрел мимо нее и едва заметно нахмурился, когда понял, что она одна.
– Вам понадобится сопровождение?
