Остальные поддержали коротышку довольными возгласами. Угомонить их удалось только капралу Вудбайну: он встал и принялся орать на сторонников немедленной казни без суда и следствия, пока они наконец не отступили с недовольным бурчанием. Грей сидел, зажимая в пальцах скомканный патент, и сердце колотило все сильнее.
Его вполне могут повесить… Пару лет назад Хау ведь казнил капитана Континентальной армии, которого заподозрили в шпионаже. Уильям тогда много говорил и об аресте Хейла, и о его казни (он сам был тому свидетелем), и эти рассказы изрядно потрясли воображение Грея.
Уильям… Господи, Уильям! Грей только сейчас вспомнил о сыне. Они столкнулись с ним на лестнице, а потом с Фрэзером сбежали через крышу и вниз по водосточной трубе, бросив Уильяма переваривать новости о своем происхождении в полном одиночестве.
Хотя нет. Не в одиночестве… С ним ведь Клэр. Грей приободрился. Она поговорит с Уильямом, успокоит его, объяснит… Да, это будет непросто, очень непросто. Однако даже если Грея через пять минут вздернут на суку, его сын не останется один.
— Заберем его в лагерь, — в который раз упорно повторил Вудбайн. — Что толку вешать прямо здесь?
— Одним красномундирником станет меньше. Как по мне, уже неплохо! — возразил громила в охотничьей рубахе.
— Гершон, я не говорю, что мы вообще не будем его вешать. Просто не здесь и не сейчас. — Вудбайн, обеими руками держась за мушкет, медленно оглядел мужчин хищным взглядом. — Не здесь и не сейчас! — повторил он.
Грей, поражаясь силе его характера, еле сдержался, чтобы не закивать вместе с остальными.
— Заберем его в лагерь. Все слышали, что он сказал? Генерал-майор Чарльз Грей ему родня. Может, подполковник Смит сам его повесит, а может, отправит к генералу Уэйну. Помните Паоли!
— Помните Паоли! — подхватил нестройный хор голосов.
Грей вытер заплывший глаз рукавом: из него непрерывно текли щипучие слезы.
Паоли… Что, черт возьми, еще за Паоли? И при чем тут его казнь?
Впрочем, Грей решил пока не задавать лишних вопросов, и когда его вздернули на ноги, безропотно пошел за похитителями.
К тому времени, когда Тридцать девятый распахнул дверцу портшеза, герцог заметно побагровел, и вряд ли только из-за жары.
— Вы хотели повидать брата? — спросила я, не давая ему и рта открыть, и широким жестом указала на дом. — Вот его жилище.
Правда, хозяина пока нет, но мы подождем.
Герцог смерил меня выразительным взглядом, но рассудительно не стал тратить зря воздух, которого ему по-прежнему не хватало, — лишь раздраженно отмахнулся от услужливо протянутой руки Сорокового и вылез из портшеза. С носильщиками, к счастью, расплатился сам (поскольку у меня с собой денег не было) и с хрипом предложил мне руку. Я приняла ее, не желая устраивать сцену прямо у парадного входа. Жермен, легко нагнавший портшез, маячил теперь в стороне, из вежливости не подходя слишком близко.
На крыльце нас поджидала миссис Фигг. Выломанная дверь, уже снятая с петель, лежала на козлах рядом с кустом камелии, дожидаясь плотника.
— Ваша светлость, позвольте представить миссис Мортимер Фигг. Наша экономка и кухарка. Миссис Фигг, это его светлость, герцог Пардлоу. Брат лорда Джона.
Ее губы сложились в ругательство, но вслух, благодарение богу, она ничего не сказала. Экономка проворно, невзирая на свои объемы, спустилась по ступенькам и подхватила Хэла под вторую руку — очень вовремя, потому что он снова начал синеть.
— Вытяните губы и дышите, — напомнила я. — Живей!
У него заклокотало в горле от удушья, но Пардлоу послушно задышал, хоть и бросая в мою сторону свирепые взгляды.
— Что, во имя святого духа, вы с ним сотворили? — возмутилась миссис Фигг. — У него такой вид, будто он вот-вот помрет!
— Для начала жизнь ему спасла, — огрызнулась я. — Двигайте ногами, ваша светлость. Левой-правой.
Мы поволокли герцога к дому.
— Потом не дала толпе забить его камнями… и Жермен очень нам помог, — добавила я, оглянувшись на чрезвычайно довольного собой мальчишку.
А потом герцога мы похитили… но об этом я решила не упоминать.
— И, кажется, жизнь ему придется спасать еще раз. — Я остановилась на минутку, чтобы самой перевести дух. — В какой из спален его разместим? Может, в комнате Уильяма?
— Уилл… — начал было герцог, но тут же судорожно закашлялся, приобретая дивный пурпурный оттенок. — Уи… Уилл…
— Ах да, совсем забыла. Конечно. Уильям же ваш племянник, верно? Его сейчас тоже нет.
Я строго посмотрела на миссис Фигг. Та фыркнула, но ничего не сказала.
— Ваша светлость, дышите!
В доме, как выяснилось, уже немного навели порядок. Обломки смели в аккуратную горку возле двери, и рядом с ней на оттоманке сидела Дженни Мюррей, выбирая из кучи уцелевшие кристаллы от люстры. Завидев нас, она приподняла бровь, отложила миску и неторопливо встала.
— Клэр, тебе что-нибудь надо?
— Да, горячей воды.
Мы с пыхтением (герцог хоть и был худощавым и стройным, но все-таки оказался мужчиной весьма тяжелым) усадили Пардлоу в высокое кресло.
