Разве что ему не повезет столкнуться с ополченцами из шестнадцатого Пенсильванского отряда. Бог весть, что они подумали, когда он сдался Джейми. Грей терзался угрызениями совести — ополченцы обращались с ним по-доброму и, наверное, решили, что Грей их предал своим разоблачением, но выбора у него не было.
Нет его и сейчас.
«Они хотят забрать твоего сына», — лишь это заинтересовало Грея в речи Перси.
— Кто это «они»? — садясь, спросил Грей. — Куда забрать? И для чего?
— Американцы. А причина в тебе и твоем брате. — Перси покачал головой. — Ты хоть представляешь, насколько ты ценен?
— Для кого? — Грей встал, покачиваясь, и Перси схватил его за руку, помогая устоять на ногах. Хватка оказалась крепкой и до жути знакомой. Грей выдернул руку. — Мне говорили, что я представляю исключительную ценность в качестве козла отпущения, если американцы решат повесить меня. — Интересно, где сейчас письмо Хэла? У кого оно? У Ватсона Смита? У генерала Уэйна?
Неминуемая кончина Грея, казалось, ничуть не обеспокоила Перси.
— Нет, это совершенно ни к чему, — безмятежно заявил он. — Не волнуйся, я поговорю с кем следует.
— И с кем же? — полюбопытствовал Грей.
— С генералом де Лафайетом, у которого имею честь служить советником.
— Большое спасибо, — иронично сказал Грей. — Возможное повешение меня не беспокоит — по крайней мере сейчас, — но я хочу знать, что с моим сыном.
— Лучше было бы обсудить это за бутылочкой портвейна, но, увы, времени не хватает, — вздохнул Перси. — Сядь хотя бы, что ли. Выглядишь так, будто вот-вот свалишься.
Грей с достоинством опустился на кровать и посмотрел на Перси.
— В общем, есть такой английский офицер по фамилии Ричардсон…
— Я знаю его. Он…
— Я знаю, что ты его знаешь. Помолчи. Он американский шпион.
— Что? — Грей и правда чуть не упал и обеими руками ухватился за спинку кровати. — Он сказал мне, что должен арестовать миссис Фрэзер за распространение подстрекающей к мятежу информации. Потому я и женился на ней. Я…
— Ты — и женился?
— Ну да, — сердито сказал Грей. — Как и ты, между прочим. По крайней мере, ты так сказал. Говори дальше о Ричардсоне, будь он неладен. Сколько он уже шпионит на американцев?
— Не знаю, — фыркнул Перси. — Я убедился в том, что он шпион, весной прошлого года, но он мог уже долго шпионить на них. Шустрый парень, надо отдать ему должное. И не удовлетворяется тем, чтобы собирать и передавать информацию. Таких, как он, называют
— Не только он устраивает провокации, — буркнул Грей, изо всех сил сопротивляясь желанию почесать больной глаз. — Зачем ему Уильям? — Живот подвело от осознания, что это именно он разрешил Уильяму выполнять небольшие разведывательные задания для капитана Ричардсона…
— Откровенно говоря, он не раз подстраивал ситуации, в которых Уильям показал бы себя сочувствующим повстанцам. В прошлом году Ричардсон послал его в Дизмэл, городок в Виргинии, где находится оплот повстанцев. Они должны были схватить Уильяма и распространить весть, что он присоединился к ним.
— Зачем? Сядь, черт побери! У меня уже голова болит смотреть на тебя снизу вверх.
Перси фыркнул и сел — не на табурет, а на кровать рядом с Греем.
— Предположительно для того, чтобы дискредитировать твою семью, — Пардлоу в палате лордов произносил весьма зажигательные речи о ведении войны. Я всего не знаю — пока не знаю, — но мне известно, что Ричардсон собирался похитить твоего сына по пути в Нью-Йорк. Он не собирается тратить время на окольные пути и дипломатические расшаркивания — все изменилось, когда в войну ввязалась Франция. Это обычное похищение с целью шантажировать тебя и Пардлоу жизнью мальчишки и потребовать от вас участия в делах северо-западных территорий — а может, и чего-нибудь еще.
У Грея кружилась голова, и он закрыл здоровый глаз. Два года назад Перси лихо ворвался в его жизнь с предложением от неких «заинтересованных лиц» из Франции. Кстати, интересовал их как раз возврат драгоценных северо-западных территорий, ныне принадлежащих Англии. А в обмен на это они обещали не дать Франции ввязаться в войну на стороне американцев.
— Все изменилось, — с чувством повторил Грей слова Перси.
— Флот под командованием адмирала д’Эстена отплыл из Тулона в апреле, — со вздохом сказал Перси. — Если он еще не в Нью-Йорке, то скоро там будет. Генерал Клинтон может знать об этом, а может и не знать.
— Боже мой! — Грей крепче вцепился в спинку кровати. Значит, треклятые французы уже официально вступили в войну! Они подписали союзный договор с Америкой в феврале и объявили Англии войну в марте, но то были пустые разговоры. Корабли, пушки и солдаты дорого обходятся. Грей схватил Перси за руку. — Откуда ты это узнал? Почему рассказал мне?
Перси затаил дыхание, но вырываться не стал. Он пристально посмотрел на Грея.
— Не важно откуда. У тебя мало времени. Тебе нужно как можно скорее найти сына. А насчет того, почему я тебе это рассказал…
