— Я думал, тебе надоели скандалы, — сказал он, пытаясь успокоиться. — Вздохни глубоко и представь, что может произойти, если ты все расскажешь. Это если еще у сэра Генри найдется время, чтобы рассмотреть твое заявление. Собираешься сделать это сегодня?
Снаружи строились войска. Вашингтон не станет их преследовать, но Клинтон не будет ждать. Его отряд, вещевой обоз и беженцы появятся на дороге в течение часа.
Рука Хэла была твердой, будто мрамор, однако брат остановился и медленно, равномерно задышал. Наконец он повернул голову и посмотрел в глаза Грея. Солнечный луч высветил морщины на его лице.
— Думаешь, есть то, чего я не сделаю, чтобы не говорить Минни о смерти Бена?
Грей глубоко вздохнул, кивнул и выпустил руку брата.
— Понятно. Я помогу тебе, что бы ты ни задумал. Но для начала я должен поговорить с Уильямом. Перси сказал…
— Ах да, конечно. — Хэл моргнул, его лицо расслабилось. — Встретимся через полчаса.
Уильям уже оделся, когда знакомый ему лейтенант Фостер принес ожидаемое послание от сэра Генри. С сочувственным видом Фостер протянул ему документ, запечатанный личной печатью сэра Генри Клинтона. Недобрый знак. А с другой стороны, если бы его собирались арестовать за вчерашнее самоуправство, то Гарри Фостер пришел бы с вооруженным эскортом и увел без церемоний. Это обнадеживало, и Уильям, не колеблясь, вскрыл послание.
В нем содержалось краткое уведомление, что его отстранили от службы до дальнейших указаний. Уильям выдохнул и лишь тогда осознал, что во время чтения затаил дыхание.
Разумеется, сэр Генри не посадит его в тюрьму — это невозможно, когда армия на марше. Разве что закует в кандалы и повезет в повозке… Клинтон даже не может посадить его под домашний арест — предполагаемый «дом» как раз закачался над его головой: дядин денщик разбирал палатку.
Ну и ладно. Уильям положил послание в карман, сунул ноги в сапоги, надел шляпу и вышел, с учетом сложившихся обстоятельств чувствуя себя не так уж и плохо. Болела голова, но терпимо, и он даже позавтракал тем, что оставил ему Тарлетон.
Ко времени, когда все утрясется и сэр Генри выкроит время, чтобы обратить внимание на неповиновение своим приказам, Уильям уже отыщет капитана Андре и расспросит его, как найти Тарлетона, и все будет хорошо. А пока он будет искать Джейн.
Над самодельными укрытиями и стоящими вдоль дороги фермерскими повозками, вокруг которых толпились женщины, витал горьковатый запах свежей капусты. Армейский повар кормил беженцев, но рационы были скудными — несомненно, из-за сражения.
Уильям пошел по дороге, выискивая Джейн или Фанни, и наткнулся взглядом на Пегги Эндикотт — она шла навстречу ему с ведром в каждой руке.
— Мисс Пегги! Могу я предложить вам свою помощь? — Уильям улыбнулся ей и обрадовался ответной улыбке, вспыхнувшей на встревоженном до того личике.
— Капитан! — воскликнула она, от волнения чуть не выронив ведра. — О, как я рада видеть вас! Мы так волновались за вас — сражение ведь, и мы молились о вашей безопасности, но папа сказал, что вы обязательно победите злых мятежников и Бог убережет вас.
— Ваши молитвы очень помогли мне, — заверил ее Уильям и взял ведра. В одном была вода, из другого торчала зеленая ботва репы. — Как здоровье ваших родителей и сестер?..
Дальше они пошли вместе. Пегги приплясывала и болтала, будто жизнерадостный попугайчик. Уильям пригляделся к прачкам — нет ли среди них Джейн или Фанни? — рядом с этими грозными женщинами гораздо безопасней, чем в какой-либо другой части лагеря. Сегодня утром вода в котлах не кипела, но в воздухе все равно витал запах хозяйственного мыла и грязной мыльной пены.
Не встретив ни Джейн, ни Фанни, они дошли до повозки Эндикоттов — Уильям с удовольствием отметил, что все четыре колеса на месте. Эндикотты тепло поприветствовали его, Уильям согласился помочь им погрузить вещи и снял шляпу. При виде шишки на его голове женщины ахнули.
— Ничего серьезного, мэм, всего лишь царапина, — в десятый раз заверил он миссис Эндикотт, когда она заставила его сесть в тени и выпить воды со слабым привкусом бренди. Миссис Эндикотт так радовалась, что у них еще есть бренди…
Потом он помогал Эндикоттам складывать вещи в повозку. Передавая Уильяму ящичек с чаем, Анна провела ладонью по его руке — наверняка нарочно.
— Вы останетесь в Нью-Йорке? — спросила она, подняв дорожную сумку. — Или же — простите мое любопытство, но это многих интересует — вернетесь в Англию? Мисс Джерниган говорит, что это возможно.
— Мисс… ах да, конечно. — Уильям наконец-то вспомнил Мэри Джерниган — кокетливую блондинку, с которой он танцевал на балу в Филадельфии. Он окинул взглядом беженцев. — Она здесь?
