Он ловко, словно кот, навис над ней, устраиваясь между ее ног, и скользнул внутрь, медленно, но настойчиво. Слишком настойчиво. Рэйчел подалась назад, невольно сжимая ноги, но внутри у нее было влажно, и Йен с легкостью вошел.
Она осознала, что впивается пальцами в его плечи, однако хватки не ослабила.
— Тебе больно? — тихо спросил Йен, остановившись. Он полностью вошел в нее, внутри все пугающе растянулось. Что-то порвалось, и внутри теперь саднило.
— Да. Но я… не против.
Он медленно наклонился и поцеловал ее лицо, нос, веки. И все это время она остро ощущала его внутри себя. Йен подался назад и снова вперед. Рэйчел беззвучно ахнула, не то протестуя, не то от слабой боли. Однако он принял это за поощрение, и движения его стали резче.
— Не волнуйся, малышка, — выдохнул он. — Я тоже не продержусь долго. Не в этот раз.
Ролло храпел в углу, лежа на спине — так было прохладней — и поджав лапы, будто жук.
От Рэйчел пахло чем-то сладким, ее собственным мускусным ароматом и немного резковатым животным запахом — похоже, его семенем.
Йен зарылся лицом в низ ее живота, глубоко вдохнул слабый солоноватый запах крови. Вспомнилась форель, свежепойманная и свежеприготовленная, ее плоть во рту — горячая и нежная, розовая и влажная… Рэйчел дернулась и выгнулась, и он крепче прижал ее, что-то промычав в попытке успокоить.
Он сунул руки ей под бедра и лениво подумал, что это и в самом деле похоже на рыбалку. Ищешь наугад темную тень под поверхностью, позволяешь мухе опуститься… Рэйчел шумно выдохнула. Поклевка, легкое удивление и затем твердая уверенность, когда леска натягивается, и вы с рыбой так сосредотачиваетесь друг на друге, что больше ничего не замечаете…
— О боже, — прошептал он и отбросил все мысли, сосредоточившись на подрагиваниях тела Рэйчел, ее руках на своей голове, ее запахе, и вкусе, и ощущениях, когда она прошептала «Я люблю тебя, Йен….».
И весь мир сузился до нее.
Низкий, желтый месяц мелькал среди деревьев, мерцал на темных водах Делавер. От ночной реки веяло прохладой, желанной для лиц и тел людей, разгоряченных за последние шесть-семь часов танцами, празднованием, распитием спиртного и близостью других, столь же разгоряченных тел.
Молодожены сбежали довольно рано: Дензил и Дотти тайно, а Йен и Рэйчел под громкие выкрики и нескромные предложения гостей. Как только они ушли, веселье стало безудержным — выпивающим больше не приходилось отвлекаться на тосты.
Примерно в полночь мы попрощались с братьями Грей — Хэл, как отец одной из невест, был хозяином вечеринки. Он сидел в кресле у окна, пьяный и дышащий с присвистом из-за дыма, однако у него хватило сил, чтобы встать и поцеловать мне руку на прощание.
— Вам нужно домой, — сказала я, расслышав сквозь шум его хриплое дыхание. — Спросите Джона, есть ли у него марихуана, и если да, то покурите. Вам это будет полезно.
И не только для тела.
— Благодарю вас за совет, мадам, — сухо ответил он.
Я с запозданием вспомнила наш разговор после того, как он прошлый раз выкурил марихуану — он волновался о сыне, Бенджамине. Если Хэл сейчас тоже это вспомнил, то не подал виду. Он просто поцеловал мне руку и кивнул Джейми на прощание.
Джон простоял рядом с братом большую часть вечера, он стоял рядом с ним и сейчас. Наши глаза встретились, и Джон улыбнулся мне, но целовать руку не стал — рядом со мной был Джейми. Интересно, увижу ли я снова кого-либо из братьев Грей.
Мы не пошли в типографию, а решили прогуляться вдоль реки, наслаждаясь ночной прохладой и болтая о юных парах и треволнениях дня.
— Думаю, их ночь будет несколько более волнующей, — заметил Джейми. — К утру у бедных малышек будет все болеть.
— Может, не только у них, но и у их мужей.
Джейми фыркнул.
— Ну, может, ты и права на этот счет. Помнится, наутро после нашей брачной ночи я проснулся и на миг подумал, что побывал в сражении. Потом я увидел тебя рядом и уверился, что сражение и в самом деле было.
— Но это тебя ничуть не остановило, — ответила я, обходя светлый камень на тропинке. — Помнится, меня довольно грубо разбудили тем утром.
— Грубо? Да я был так нежен с тобой. Гораздо нежней, чем ты со мной, — усмехнулся он. — Я так Йену и сказал.
— Что?
— Ну, ему нужен был совет, и я…
— Совет? Йену?
Насколько я знала, Йен начал свою сексуальную карьеру в четырнадцать лет с ровесницей-проституткой из эдинбургского борделя и не жалел об этом. Помимо его могавкской жены я знала еще примерно о шести девушках, с которыми Йен вступал в связь, однако их наверняка было больше.
— Да. Он хотел знать, как правильно обращаться с Рэйчел. Она ведь девственница, а он раньше с ними дела не имел.
Я рассмеялась.
— Что ж, значит, у них будет весьма интересная ночь — у всех них. — И я рассказала Джейми о просьбе Дотти, об открытии Рэйчел и нашей импровизированной предбрачной консультации.
— Что-что ты им рассказала? — Джейми удивленно фыркнул. — Саксоночка, да ты заставляешь меня восклицать «о боже» все время, и чаще всего это не связано с постелью.
