— Если тебе так нравится это восклицание, то при чем тут я? В постели ты его произносишь ничуть не реже, уж поверь мне. Ты говорил это даже в нашу брачную ночь. Причем несколько раз. Я хорошо помню.
— Неудивительно, особенно если вспомнить все то, что ты творила со мной в нашу брачную ночь.
— Я творила с тобой? — вознегодовала я. — И что такого с тобой сотворила?
— Ты меня укусила.
— Ничего подобного! А куда я тебя укусила?
— Кое-куда, — уклончиво ответил он.
Я ткнула его локтем.
— Ну ладно, ладно, ты укусила меня за губу, когда я тебя поцеловал.
— Не помню такого, — сказала я и посмотрела на него. Выражения лица было уже не разглядеть, но лунный свет обрисовывал его мужественный профиль с прямым носом. — Я помню, ты меня довольно долго целовал, пока пытался расстегнуть мое платье, но я уверена, что тогда я тебя не кусала.
— Нет, — задумчиво сказал он и погладил мою шею. — Это случилось позднее. Когда я вышел, чтобы принести тебе еды, а Руперт, Муртаг и остальные высмеяли меня. Я запомнил это, потому что когда я выпил принесенного тебе вина, у меня засаднило ранку на губе. А перед тем, как уговорить тебя выпить вино, я с тобой переспал, значит, ты укусила меня именно тогда.
— Ха! Да к тому времени ты бы не заметил, даже если б я откусила твою голову целиком, подобно самке богомола. Ты тогда так задирал нос, думая, что все уже знаешь.
Джейми обнял меня за плечи, притянул к себе и шепнул:
— Я тогда зарылся носом в тебя, a nighean. А ты замечала лишь то, что происходило между твоими бедрами.
— Довольно трудно не обращать внимания на подобное, — чопорно ответила я.
Джейми хохотнул и, остановившись под деревом, поцеловал меня, нежно и умело.
— Не стану отрицать, что этому научила меня ты, саксоночка. И научила хорошо.
— Ты все на лету схватывал. У тебя к этому явно прирожденный талант.
— Ну, если б этому требовалось обучать, люди давно бы вымерли. — Он снова поцеловал меня, на этот раз дольше. — Думаешь, Денни знает что делать? Он ведь такой благочестивый.
— Уверена, он знает все, что требуется. В конце концов, он ведь доктор.
Джейми иронично рассмеялся.
— Ладно, допустим, он видал иной раз эксцентричных шлюх, в конце концов, это его профессия. — Он сунул руки в карманы моей юбки и ухватил меня за зад. — А что, в медицинском колледже учат тому, как раздвигать бедра жены и вылизывать ее от копчика до пупка?
— Я тебя такому не учила!
— Не учила, верно. Хотя ты доктор, а?
— Уверена, это тут ни при чем. Ты что, пьян?
— Не знаю, — засмеялся он. — Но я уверен, что ты — пьяна. Пойдем домой. — Он наклонился и лизнул мою шею. — Хочу, чтобы ты заставила меня сказать «о боже».
— Это… можно устроить.
Во время прогулки я немного охладилась, но последние пять минут воспламенили меня, и если раньше мне хотелось вернуться домой и снять корсет, то теперь я не была уверена, что смогу ждать так долго.
— Хорошо. — Он вынул руки из моей юбки. — А потом посмотрим, что
— Посмотрим, сможешь ли ты заставить меня сказать «Не останавливайся».
Не понадобись ей марки, она бы и не зашла на почту. Забросила бы стопку писем в свой ящик, откуда их забирает почтальон, или в другой, что на углу, когда пошла бы с детьми на пляж смотреть пеликанов.
Но марок не было, а помимо них накопилось еще много других мелких дел: заверить кое-что у нотариуса, сделать фотокопии, разобраться с налоговыми декларациями…
— Твою же эм! — пробормотала она, вылезая из машины, хотя справиться с беспокойством и подавленностью это не помогло. — Твою же чертову эм! — Вот несправедливость. Кому, как не матери маленьких детей, иногда нужно выругаться?
Может, вместо этого говорить «Святой Рузвельт!», как делает ее собственная мама? Это выражение попало в лексикон Джема, когда ему и четырех не было, а тот, в свою очередь, рассказал о нем Мэнди, так что малышей оно не покоробит.
В последний раз было легче. Ладно, не совсем. Что касается самого важного, было куда тяжелее. Просто эти… эти… эти банковские счета, договоры, аренды, недвижимость, письменные уведомления… они засасывают в трясину. Брианна раздраженно шлепнула себя по ноге пачкой запечатанных конвертов. Иногда ей хотелось бросить
