Потом пнула его ногой с такой силой, что комод ударился о стену и чуть было не упал.
Брианна схватилась за ручку и дернула еще раз. Запуганный ящик послушно распахнулся, она вытащила его и швырнула в стену, где он разлетелся радужным ворохом детских шортиков и футболок.
— Вот так, — холодно сказала она, глядя на разломанный ящик. — Не смей ломаться, когда мне надо подумать.
— Что случилось, мама? — донесся из дверей тихий голосок.
Обернувшись, она увидела на пороге Джема, во все глаза глядевшего на поверженный комод.
— Ох…
Она хотела было объяснить, что с ящиком, однако вместо этого кашлянула и села на кровать, протягивая сыну руки.
— Иди сюда,
Джем удивленно вскинул брови, услыхав гэльское словечко, но охотно шагнул к матери. Он прижался к ней, уткнувшись носом в плечо, и Брианна изо всех сил стиснула его, покачиваясь из стороны в сторону и баюкая, как в те дни, когда он был совсем еще крошкой.
— Все хорошо, мальчик мой, — шептала она. — Все будет хорошо.
Он сглотнул, и худенькая спина дернулась под ее рукой.
— Конечно. — Голос дрогнул, Джем выдохнул и попробовал снова: — Конечно. Но что происходит?
Он чуть отодвинулся, чтобы видеть ее лицо, и в глазах у него застыло больше вопросов, чем положено девятилетнему ребенку.
— Мэнди говорит, ты заперла мистера Кэмерона в тайнике. Но сейчас его там нету, я смотрел.
Волосы на затылке опять зашевелились от призрачного сквозняка.
— Нету.
— Но это же не ты его отпустила?
— Не я. Он…
— Значит, кто-то другой, — рассудительно заметил сын. — Как думаешь, кто?
— Ты очень умный мальчик, — не сдержала Брианна улыбки. — Весь в дедушку Джейми.
— А он говорил, что в бабушку Клэр, — машинально отозвался Джем, сам думая о другом. — Я сперва решил, что это тот мужчина, который гнался за мной у дамбы, — но он же не мог одновременно быть и там и здесь. Ведь не мог?
В глазах у него мелькнули отголоски недавнего страха, и Брианна чуть было не вскочила, чтобы выследить того мерзавца и пристрелить его как бешеную шавку.
Тому человеку на плотине удалось сбежать, пока она разбиралась с полицией, но господь свидетель, Брианна обязательно его найдет — но потом. Сейчас куда важнее сделать так, чтобы ни он, ни Роб Кэмерон больше не приблизились к ее детям ни на шаг.
Брианна вдруг поняла, к чему клонит сын, и сердце сковало от ледяного ужаса.
— Хочешь сказать, есть кто-то еще, — произнесла она на удивление спокойно. — Мистер Кэмерон, человек на дамбе — и тот, кто вытащил мистера Кэмерона из тайника.
— Да. Или та, это может быть леди, — заметил Джем.
Он выглядел уже не столь напуганным. Хорошо, потому что саму Брианну трясло от ужаса.
— Знаешь, как бабушка называла… называет мурашки? — Она вытянула руку, всю усыпанную острыми пупырышками. — Пиломоторный рефлекс кожи.
— Пиломоторный, — повторил Джем и тихонько хихикнул. — Прикольно.
— Ага, мне тоже нравится. — Брианна, глубоко вдохнув, встала. — Иди пока, переоденься, хорошо? А я позвоню кое-куда, и мы поедем в гости к тетушке Фионе.
Роджер проснулся неожиданно, но отнюдь не из-за кошмара или громкого шороха. Он просто открыл глаза и вмиг пришел в себя. До восхода оставалось не более часа. Ставни на ночь он не закрывал, и в комнате теперь было холодно, а за окном виднелось облачное небо цвета черной жемчужины.
Он лежал неподвижно, прислушиваясь к сердцу, — и вдруг понял, что впервые за долгое время оно не заходится ходуном. Роджер больше не боялся. Все страхи последних суматошных дней ушли. Тело, как и разум, было совершенно расслабленным.
В голове крутились какие-то слова. Как ни странно, то оказались строчки из «Джонни Коупа»: «Рога трубят, и утро стать обещает кровавым». И, что еще более странно, Роджер слышал — почти чувствовал, — как поет их прежним сильным, уверенным голосом.
— Не то чтобы я неблагодарная сволочь… — прокаркал он в потолочные балки. — Но какого черта?!
Он не знал, к кому обращается: к Богу или собственному подсознанию. В любом случае шансы на ответ равны нулю. Где-то внизу тихонько хлопнула дверь, и кто-то засвистел сквозь зубы: наверное, Энни или Сенга шли доить корову.
В дверь постучались: Дженни Мюррей в строгом белом передничке и с аккуратно подобранными волосами, хоть и без чепца, принесла горячей воды, мыла и бритву.
— Папа интересуется, вы верхом ездить умеете? — спросила она безо всяких предисловий, окидывая Роджера цепким взглядом.
— Умею, — хрипло ответил он, забирая у нее обернутый полотенцем кувшин.
Надо бы откашляться и сплюнуть мокроту, но при девушке он этого сделать не мог. Поэтому просто кивнул и, пробормотав «спасибо» и не задавая лишних вопросов, взял бритву.
— Как закончите, спускайтесь на кухню завтракать. И захватите кувшин, хорошо?
Часом позже, набив живот кашей, лепешками с медом и кровяной колбасой с горячим чаем, Роджер очутился на косматой лошадке, рысившей вслед за Брайаном Фрэзером в раннее туманное утро.
