Я обернулся в поисках дочери, но то, что я нашел, было порталом в какую-то чертовски извращенную альтернативную реальность. Время остановилось, мир перевернулся, и всё, что я мог сделать, это не упасть с края. Потому что прямо у меня на глазах — в моем собственном чертовом дворе — была Хэдли, присевшая перед моей дочерью, смеясь так, будто она была здесь каждый день, а не чертов призрак последние четыре года.
Мое зрение вспыхнуло красным, вся злость, которую я когда-либо испытывал к ней, выплеснулась на поверхность. Но именно паника от того, что она стояла рядом с Розали, заставила мое тело выпустить достаточно адреналина, чтобы разжечь пламя.
Я не знал эту женщину. Но я с абсолютной уверенностью знал, что она никогда не преследовала интересы моей дочери.
— Это Хэдли. Звони в полицию, — огрызнулся я на Йена, прежде чем уйти.
Уворачиваясь от детей и мчась вокруг стола с подарками, я не сводил с них глаз.
Мышцы на шее и руках напряглись, но я заставил себя замедлить шаг. Я уже и так привлек внимание нескольких гостей, поэтому нацепил улыбку и изо всех сил старался вести себя спокойно, пока приближался.
Я специально выбрал маршрут, где Хэдли стоит спиной ко мне, чтобы она не заметила меня до того, как я доберусь до Розали, на случай если она попытается сделать какую-нибудь глупость.
У меня не было ни малейшего представления о том, что она там делает, но я не собирался рисковать.
— Хорьки, да? — спросила Хэдли. Один только звук ее голоса прошелся по моему позвоночнику, словно острие ржавого кинжала.
Я был всего в нескольких шагах от нее, когда Розали вскинула голову, и ее рот расплылся в огромной улыбке.
— Папочка!
— Привет, красотка, — я бросился к ней, подхватил ее на руки и закрепил на бедре, даже не удосужившись взглянуть на Хэдли.
Она не произнесла ни слова. Об истинном положении дел говорило ее бледное лицо и широко раскрытые глаза, но я должен был отдать ей должное. Она расправила плечи, прежде чем встретиться с моим взглядом.
Я провел с этой женщиной одну ночь. Всего несколько часов. Большая часть которых прошла в темноте. Но я никогда не забуду, как она выглядела. Однако увидеть ее сейчас было похоже на самую большую пощечину.
Потому что она была чертовски красива.
Длинные рыжие волосы. Кремовая, белая кожа. Яркие зеленые глаза. Тонкие веснушки на носу.
Она была похожа на Розали.
И из-за этого я ненавидел ее еще больше.
Если бы все было справедливо во Вселенной, у Розали были бы мои темные волосы, мои голубые глаза, мой оливковый цвет лица. Но нет. Хэдли ни черта не сделала для этого ребенка и все равно умудрилась родить своего идеального клона.
Не сводя с нее взгляда, я прошептал на ухо Розали:
— Иди скажи дяде Йену, чтобы он собрал всех в доме, и вы сможете открыть подарки.
Она резко вдохнула воздух, совершенно взволнованная таким поворотом событий.
— Сейчас?
— Да.
Она издала визг и начала извиваться, чтобы спуститься.
— Надеюсь, у меня будет хорек!
Я повернулся, закрывая ее от Хэдли, прежде чем поставить на землю. И все равно краем глаза я внимательно следил за женщиной.
— Иди, детка. Скажи Йену, что все в порядке, если ты начнешь открывать их без меня.
— Хорошо! — крикнула она.
Я увидел Йена, стоящего в нескольких футах от меня, и на его лице отразились те же растерянность и гнев, что и у меня в груди. Одной рукой он прижимал к уху телефон, а другую протягивал к Розали, схватив ее в двух шагах от меня. Мне не пришлось произносить ни слова, прежде чем он унесся с ней в сторону дома.
Только теперь я могу уделить этой чертовой женщине все свое внимание.
Внутри меня закипала ярость. Двумя тяжелыми шагами я сократил расстояние между нами, чтобы держать ее на расстоянии вытянутой руки. Она больше не собиралась сбегать. И мне было совершенно наплевать, что придется валить ее на землю, пока не приедут копы.
У меня было миллион вопросов к ней, начиная с того, какого хрена она делает в моем доме, но не ограничиваясь этим. Это могло подождать. Я не хотел, чтобы она была в моей жизни, но информация о том, кто она на самом деле, поможет мне понять, как не допустить ее в дом.
— Как тебя зовут? И не лги мне, черт возьми.
— Кейвен, — прошептала она, медленно, с благоговением покачивая головой, а ее глаза наполнились слезами, словно это я был фантомом, а не она.
— Отвечай! — прорычал я. — Как тебя зовут?
Ее ресницы затрепетали и не открывались нескольких ударов сердца.
К черту.
Если она не собирается мне отвечать, я сам разберусь. «Калейдоскоп» уже давно отключили после решения Верховного суда. Но мне было наплевать на то, что мне придется рисовать ее лицо на всех рекламных щитах Северной Америки. Я собирался выяснить, кто эта чертова женщина, а потом сделать так, чтобы она больше никогда не приближалась к моей дочери.
Подняв телефон, я сфотографировал ее, вспышка сверкнула всего в нескольких дюймах от ее лица.
Ее глаза распахнулись, и она подняла руку, чтобы закрыть лицо.
— Что за…
— Твое имя, — приказал я, продолжая фотографировать.
Она отвернулась в сторону, закрывая лицо волосами.
— Может, хватит? Ты меня ослепишь этой штукой.
