— Никаких! Шансов на то, что она получит хоть какую-то опеку, нет. Этого не произойдет. Ни сегодня. Ни через четыре года. Ни через сорок лет, черт возьми. Мне плевать, сколько это будет стоить. Найми лучшего адвоката по семейным делам, какого только может предложить страна, и создай команду. Это…
— Я не могу.
— Что, блядь, значит не можешь?
Даг поднялся на ноги, его стул заскрипел.
— Бет Уоттс уже работает на Хэдли.
Моя голова откинулась назад, и я уставился на него. Все лучшее всегда стоило дорого. Это работало практически во всех сферах жизни, но особенно когда речь шла об адвокатах. Я ни черта не знал о Хэдли; за ту ночь, что я провел с ней, мы не успели толком поговорить. Но тот факт, что она ограбила меня убегая из моей квартиры, не говорил о том, что она была богата.
— Как ей это удалось? Залог в пятьдесят тысяч долларов и крутой адвокат? Тот Prius, который мы отогнали, не кричал о богатстве.
Даг снова присел на стул.
— Этого я не знаю. Известно, что Бет берется за работу безвозмездно, если это позволяет ей хорошо выглядеть. Я определенно вижу, как она берется за дело Хэдли, зная, что может принести себе славу от прессы за то, что встретится с тобой лицом к лицу.
Мой желудок сжался. Пресса. Черт.
Я был далеко не знаменит. Папарацци не преследовали меня на улицах и не разбивали лагерь у моего дома, но благодаря «Калейдоскопу» мое имя было достаточно известно, чтобы попасть в новостные сплетни, если со мной случалось что-то интересное. Например, мать моего ребенка вернулась и устроила переполох.
Никто и глазом не повел, когда узнал, что у меня есть ребенок. Размножение бывшего владельца компании не было настолько интересным, чтобы привлечь чье-то внимание. Однако если факты о рождении Розали и о том, как она оказалась у меня, вскроются в ходе грязной судебной тяжбы, это вызовет всеобщий резонанс.
— Твою мать, — прорычал я, возобновляя свой шаг.
— Как насчет откупа? — предложил Йен. — Дадим ей немного денег и скажем, чтобы она убиралась из вашей жизни.
— Я не дам этой суке ни единого гребаного пенни.
Он поднялся на ноги, его беспокойство наконец-то дало о себе знать.
— Даже если это заставит ее уйти? Ради всего святого, Кейвен, сейчас не то время, чтобы мстить. Мы говорим о Розали.
Я положил руки на бедра.
— Я знаю, о чем, блядь, мы говорим. Она моя дочь. Но я не собираюсь давать ей деньги каждые гребаные четыре года. И что, если я заплачу ей в этот раз? Может, нам повезет, и она не вернется еще четыре года? Я не банк для Хэдли. Она не может использовать мою дочь в качестве залога, чтобы шантажировать меня в любой момент, когда ей не хватает денег. Насколько нам известно, именно это она и планировала с самого начала. Кто, черт возьми, знает, сколько еще мужчин у нее на крючке из-за этой ерунды. Но я не собираюсь играть в это. Я хочу покончить с этим. Раз и навсегда.
— Кейвен, — прорычал Йен, как я полагал, чтобы отругать меня за мою вспышку.
— Папочка?
Прочистив горло и подавив гнев, я направился к лестнице.
— Да, детка?
Сначала показались ее маленькие ножки. Затем ее любимая ночная рубашка в горошек «Минни Маус» которая задевала голени, когда она спускалась вниз. В одной руке она держала плюшевую куклу, а другой крепко держалась за перила, как я учил ее в тот день, когда снял с верхней ступеньки детские ворота.
Я понятия не имел, какое у меня давление, но, судя по пульсации в голове, оно было повышенное. Несмотря на ощущение, что моя голова находится в тисках, которые не собираются ослабевать в ближайшее время, я нацепил мегаулыбку и спросил:
— Все в порядке?
Она надула нижнюю губу.
— Никто не подарил мне хорька на день рождения.
Я улыбнулся, и напряжение покинуло мою грудь.
— Наверное, это к лучшему. Мне бы не хотелось, чтобы тебе пришлось переезжать в свою собственную квартиру. Ты еще даже не начала ходить в детский сад.
Она зевнула, сделав последние несколько шагов вниз, и подняла руки, чтобы я взял ее на руки. От такого предложения я никогда не отказывался.
— А можно на моем новом дне рождения вместо пони покататься на хорьках?
— Ты понятия не имеешь, как выглядит хорек, не так ли?
— И что? — возразила она и снова зевнула. — Можно я сегодня буду спать в твоей кровати? Сегодня все еще день Рози Пози.
Меня охватило чувство вины. Это был первый год, когда она по-настоящему понимала все традиции, которые мы соблюдали в ее день рождения. До этого момента все они были просто глупыми вещами, которые я делал, чтобы чувствовать себя достойным родителем. Теперь же она ожидала их соблюдения, и из-за Хэдли я почти все из них провалил.
В эту ночь я не собирался сомкнуть глаз, мой разум никогда бы этого не допустил. Но самое меньшее, что я мог сделать — это лечь рядом с дочерью, чтобы убедиться, что она сможет нормально поспать.
— Да, детка. Дядя Йен и Даг уже уходят. Иди и ложись в постель. Я скоро приду.
Когда я ставил ее на ноги, она уронила свою куклу. Я поднял ее и начал передавать обратно, но застыл, когда хорошенько рассмотрел ее.
На платье куклы спереди розовыми буквами было вышито имя Кира.
— Где ты это взяла? — спросила я слишком грубо.
