— Нехорошо… — Она хмыкнула, и тут нашу беседу прервало деликатное покашливание.
— Извините, можно вас на пару слов? — поинтересовался мелодичный женский голос.
Явившаяся из прихожей дева повергла бы в пароксизм завистливой ярости всех красоток Голливуда: яркие темные глаза, ямочки на щеках, рыжие волосы собраны в конский хвост, маечка под распахнутой курткой не скрывает высокой груди, талия буквально осиная, и джинсы обтягивают длинные мускулистые ноги.
Анна Ивановна не захлопнула дверь, и эта краля заглянула внутрь… Но зачем?
— Ты кто? — спросила хозяйка. — Шалава очередная?
— Я подруга Льва Николаевича, — сообщила дева, не моргнув и глазом.
В голове у меня что-то сдвинулось — все банально, я сошел с ума и лежу в сумасшедшем доме, заботливо упакованный в смирительную рубашку и привязанный к кровати, а добрые санитары кормят меня вкусной кашей, делают полезные уколы и меняют подо мной судно.
Что происходит?
— Подруга? — Анна Ивановна смерила деву взглядом от рыжей макушки до высоких каблуков. — Так вали отсюда. Ему не до тебя. Он скоро на улицу вылетит. Следом за тобой.
— Не думаю. — Незнакомка обворожительно улыбнулась. — Так уж вышло, что я юрист. Естественно, я собираюсь оказать моему другу Льву Николаевичу… — Мне достался нежный взгляд, от которого в животе затрепетало, а колени ослабели. — …юридическую помощь. Можно посмотреть на договор найма жилого помещения?
— Э, что? — Лицо квартирной хозяйки, и так красное, покрытое дубленой шкурой курильщицы со стажем, стало бордовым.
— И я уверена, что вы вносите получаемые от Льва Николаевича доходы в налоговую декларацию, — продолжила дева. — А ту сдаете куда нужно ежегодно? И платите все налоги?
Анна Ивановна, как всякий «бизнесмен» родом из девяностых, шарахалась от госорганов, будто ангел от борделя, а уж слово «налоги» занимало в ее лексиконе место самого страшного ругательства.
— Иди ты отсюда! Подруга! — рявкнула она, и двинулась на незнакомку. — Вон пошла!
— Эй, постойте… — Я попробовал вмешаться в схватку, но на меня никто не обратил внимания: поединщицы смотрели только друг на друга, и взгляды их метали молнии. — Давайте мирно…
Анна Ивановна замахнулась, похоже, она на самом деле решила врезать незваной гостье по физиономии. Что случилось потом, я не понял, увидел какое-то смазанное движение, и квартирная хозяйка оказалась стоящей на цыпочках с завернутой за спину рукой и перекошенным лицом.
Незнакомая дева держала противницу за эту самую руку нежно, едва не двумя пальчиками, и продолжала улыбаться.
— Предлагаю считать все недоразумением, — проворковала она. — Пойдемте.
Она толкнула Анну Ивановну, та захрипела и двинулась в сторону прихожей, бормоча:
— Ты… сука… тварь… я ментов… моя квартира… помогите… убивают… сука…
— Не стоит ругаться. — Они скрылись из виду, и голос незнакомки стал чуть тише. — Давайте я вам кое-что покажу… Вот, смотрите. Вы же не будете обращаться в полицию?
Сдавленный всхлип, полный изумления и ужаса, стал ей ответом.
— Прекрасно. Тогда всего вам наилучшего. Лев Николаевич с вами расплатится. Завтра. Я прослежу, естественно.
Загудел вызываемый лифт, громыхнули, закрываясь, его двери, клацнул запертый изнутри замок.
Дева шагнула в комнату, я шарахнулся от нее в ужасе и едва не опрокинул стеллаж с книгами: эта знойная красотка усмирила Анну Ивановну, изгнала ее, будто укротитель змею. Кто она такая? На кой фиг явилась в мое логово?
— Прошу прощения. Там было не заперто, вот я и вошла. — Незнакомка усмехнулась. — Похоже, вовремя.
— Э… ы… а… я… — Слова на язык не шли, я словно вообще разучился говорить. — Кто?
— Меня зовут Вика, — сказала она, и протянула мне ладошку, которую я осторожно пожал: прохладная и изящная, тонкие пальцы с коротко обстриженными ногтями, никакого маникюра. — Я чуть растрепалась, похоже. Можно, загляну в ванную, приведу себя в порядок?
Я кивнул так напряженно, что в шее захрустело.
Дева исчезла из виду, зашумела вода, а я попытался собраться даже не с мыслями, а с жалкими их остатками.
Но тут послышался звук, который я сегодня уже слышал — скрежет ключа в замке. Паника обхватила меня огромными ледяными руками, и «тварь дрожащая» охотно восстала из свежего пепла.
Анна Ивановна вернулась! И наверняка с полицией! Или с сыном-амбалом!
Его мне показали, когда я только вселялся, видимо, на тот случай, чтобы я не повел себя нехорошо со «слабой женщиной».
— Ой нет, — только и смог промолвить я, и тут в комнату шагнула Маша.
— Привет, котик. — Она улыбнулась так, словно не было ничего: ни ее ухода со скандалом, ни публичного унижения в «Крокодиле», когда мне съездили по роже собственным букетом. — Я решила, ну… Что ты все равно хороший… И что надо мириться. Ведь я тебя все равно люблю, хоть ты и дурак.
Я улыбнулся, криво и жалко, поскольку стоял не в собственной комнате, а на краю бездны, и мне нужно было срочно уходить отсюда, и не одному, а вместе с Машей.
— А там кто? — Голубые глаза под трехцветной челкой потемнели: она услышала шум в ванной.
Поздно.
