В составе армии были польские конные войска. Они в конном строю атаковали орудия. Они подавили батареи, но вот беда — численность начавших атаку оценивается по-разному: от 125 до 216 чел. А вот число уцелевших известно точно: на следующий день, 1 декабря, Наполеон произвел смотр тех 40 поляков, которые выжили и смогли встать в строй. Он вручил им награды, в том числе 16 крестов Почетного легиона. После церемонии император подошел к полякам, снял шляпу и сказал громко, чтобы все могли слышать: «Вы достойны моей Старой гвардии. Вы — лучшая кавалерия».
Сомосьерра стала символом воинской доблести и самоотверженности поляков. «Jak ci, z Somosierry szalency...» («как те, с Сомосьерры безумцы») — поется о них в знаменитой песне «Красные маки на Монте-Кассино». Однако, не отрицая героизма польских всадников, многие в Польше не видели смысла в их подвиге. Зачем польские патриоты проливали кровь, помогая Наполеону громить испанских патриотов?
Путь на Мадрид открыт. Через месяц после начала кампании он уже занят. Через 72 дня регулярная армия Испании полностью разгромлена. Наполеон сразу же издал ряд важных декретов. Он полностью подтвердил все обещанное 7 декабря 1808 г. Французы уничтожили феодальные права помещиков, отменили инквизицию, сократили на две трети число монахов. 12 декабря было отменено феодальное законодательство и вводился Кодекс Наполеона.
Это раскололо нацию, но на очень неравные части. За Наполеоном пошли беспринципные честолюбцы и стяжатели и часть либерально настроенных горожан дворян, интеллигентов. Без революции — и к новым порядкам! Это привлекало, хотя и выглядело как плата за отказ от национальной независимости.
Но абсолютное большинство испанцев, в том числе практически все крестьянство, не соглашалось на оккупацию, независимо от ее выгод. Тех, кто соглашался с властью захватчиков, в народе называли «офранцуженными».
Все 6 лет французской оккупации, с 1808 по 1814 г., в Испании не прекращалась «малая война» — герилья, то есть народная партизанская война против захватчиков. Герильерос убивали французских солдат, совершали внезапные налеты, перерезали французские коммуникации.
Причем дворянство, верхушка духовенства, горожане, чиновники не могли занять последовательной патриотической позиции: они были охвачены духом особого «либерального» коллаборационизма, стремились «приобщиться» к духу Французской революции и вообще всего «передового». Да они ведь и энциклопедистов почитывали, отравляя свои мозги бредом Вольтера и де Сада. Интересно, они тоже не верили в существование метеоритов?
В отличие от «офранцуженной» верхушки герильерос в массе своей были простые крестьяне. Они Вольтера не читали, «революционная пропаганда» вызывала у них отвращение, а картинки, где на баррикаду взбираются пьяные бабы с голыми сиськами, эти «отсталые» люди считали просто мерзостью. Они шли в бой под девизом: «За Бога, короля и отечество», а вели их в бой выбранные вожаки, низовое сельское духовенство (родом из крестьян) и не успевшие сбеситься дворяне.
Регулярная испанская армия разбита, почти вся территория страны оккупирована. Борьба герильерос казалась безнадежной. Она бы и стала безнадежной, сумей Наполеон продержаться в Испании лет пятьдесят. Желательно, истребив все население.
Однако им удалось превратить жизнь оккупантов в настоящий ад. Независимо от поведения двора и капитуляции регулярной армии Испания пылала. Число партизан называют разное. В любом случае их было значительно больше французских солдат — при том, что Наполеон держал в Испании армию от 240 до 370 тысяч человек.
Любая регулярная армия презирает партизан как «взбесившихся голодранцев», «бандитов» и «дикарей». Партизан не состоит на военной службе, не приносит присягу, не надевает мундир. Он — вооруженный гражданский человек, который участвует в боевых действиях, внося в них неопределенность, дезорганизацию и смуту.
Для классической военной теории партизан — это скандал, дикость, нелепица. На пойманных партизан не распространялись никакие законы ведения войны. В ходе Наполеоновских войн добивать раненых или расстреливать пленных считалось низостью, которую ни один офицер и даже солдат себе не позволили бы никогда. Но одно дело — вражеские солдаты, совсем другое — мародеры, бандиты и партизаны. Они не имеют ни малейшего права на статус военнопленных, а вместе с ним и на уважение и соблюдение по отношению к ним правил воинской чести.
Пойманных партизан и добивали, и пытали, и вешали — как уголовников, пойманных в зоне ведения боевых действий. Партизаны вели себя не лучше... Тем более что армия Наполеона была для них и вражеской армией, армией оккупантов, и одновременно — бандой революционеров, посягающих на освященные Богом и сами собой разумеющиеся основы жизни. Герильерос истребляли оккупантов, как в компьютерных играх истребляют «монстров» или «космических чудовищ». Закапывание живьем и разрывание деревьями — это не эксцессы, а повседневная практика партизан. И себя они тоже не щадили.
