Неудивительно, что к концу жизни Александр сильно сократил университетскую автономию: профессура была свободна, но не всегда делала то, что хотел император. (Демократия-то зависела от одного лица.) Вот в 1820 г. в университеты и направили инструкцию о «правильной» организации учебного процесса, а в 1821-м провели проверку выполнения инструкции 1820 года и немало профессуры разогнали.
Но впечатление от реформ было велико... Учебных заведений стало больше, и к тому же впервые хотя бы теоретически смог получить образование человек не дворянского сословия. Дворяне не приходили в восторг от этого, и Александр I Павлович основал несколько привилегированных средних учебных заведений — лицеи: в 1811 г. — Царскосельский, в 1817 г. — Ришельевский в Одессе, в 1820 г. — Нежинский. И самое элитное военно-учебное учебное заведение императорской России: Пажеский Его Императорского Величества корпус, с 1802 года.
Но еще более сильное впечатление, чем реформы просвещения, производили попытки решения тяжелейшего крестьянского вопроса.
При вступлении на престол Александр I торжественно заявил, что отныне прекращается раздача казенных крестьян. 20 февраля 1803 г. издается указ о «вольных хлебопашцах». По этому указу в сословие «вольных хлебопашцев» вступили до 800 тысяч крестьян к концу его царствования.
Александр нарушил дворянскую монополию на владение землей. Уже 12 декабря 1801 г., одним из первых, был Указ о праве покупки земли купцами, мещанами, государственными и удельными крестьянами вне городов. Помещичьи крестьяне получают это право только в 1848 г., но тем не менее монополия сломана. Как в России до Петра, владеть землей теперь могут разные сословия.
В 1804-1805 гг. даже готовилось освобождение крепостных в Прибалтике. До конца крестьян в Прибалтике освободили в 1818 году.
Немало для первых лет царствования совсем молодого, 24-27-летнего царя. Ожидали, правда, много большего. По общему мнению, «дней Александровых прекрасное начало» сменилось «реакцией». То ли Александр всех ввел в заблуждение, то ли испугался, то ли изменился с ходом лет. И никому почему-то не приходят в голову самые простые объяснения:
1. Александр I Павлович — такой же точно заложник дворянства, как и Павел I Петрович. Не будем даже обсуждать естественное желание жить. Но ведь убийство императора, пошедшего против дворян, нисколько не приблизит крестьянство к свободе.
2. Все события в России совершаются на фоне продолжающихся беспрерывных войн. Европа бурлит, все время движутся войска, нехорошо жужжат пули, рвутся бомбы[86]. В крови и огне перекраивается карта мира.
Александр прекрасно понимает — воевать все равно придется. Даже политика «свободных рук» предполагает армию, которая послужит угрозой для желающих округлить свои владения за счет Российской империи.
В этих условиях полное безумие ссориться с единственным военным сословием.
10 мая восстановлена русская миссия в Вене. По Англо-русской морской конвенции 17 июня 1801 г. Россия отказывается от союза с Бонапартом, но к Британии не присоединяется. Политика «свободы рук».
8 октября в Париже подписывается русско-французский мирный договор и секретный протокол о разграничении сфер влияния. Согласно протоколу, стороны обязуются «не оказывать ни внешним, ни внутренним врагам другой державы никакой помощи войсками или деньгами под каким бы то ни было наименованием»[87].
28 сентября 1802 года Сенат восстановил действие русско-французского торгового трактата 1797-го сроком до 1809 года. Опять политика «свободы рук». Со всеми дружим и торгуем, всех любим и не любим одинаково.
Но к войне Россию все равно подталкивают неудержимо. У нежелания Александра влезать в европейскую войну есть два камня преткновения: активность Франции на Балканах и стремительное возвышение Франции.
Франция активизируется на Балканах. Россия давний гарант прав христианского (православного) населения Турецкой империи. Русские монахи приезжают в Турецкую империю, преподают в школах для православных, русское правительство постепенно ведет к тому, чтобы православные отделялись от Турецкой империи, создавали свои государства.
Члены названного Комитета указывают царю на опасность французского присутствия: Франция может резко рвануть на себя одеяло, занять место России на Балканах. Адам Чарторыйский прямо говорит о необходимости «защиты Блистательной порты от происков Франции».
То же самое говорят опытные старые дипломаты. Министр иностранных дел Воронцов в 1803 году представляет доклад, в котором говорит — высадка французских войск на Балканах означала бы распад Турецкой империи и потерю всех позиций, завоеванных кровью и потом многих поколений.
В самой Европе Бонапарт, нарушая все предшествующие договоры, аннексирует дважды завоеванный им Пьемонт (1802) и родину правящей британской династии Ганновер (1803).
Выход, по его мнению, один — война в союзе с Британией за сохранение существующего положения.
