И вот вокзал, суета, ожидание поезда, напутствие матери и сестры.
Дружки не пришли проводить Наполеончика, сославшись вдруг на неожиданные срочные дела.
Всё как обычно. Раздался свисток, поезд дрогнул и все кинулись к подножкам вагонов. Поезд проскрипел тормозами, дёрнулся, громыхнул буферами, и вагоны поползли в неизвестную даль. Паровоз, пуская белый пар, набирал скорость. Когда ушёл поезд, клочья дыма ещё долго плавали над перроном.
Даша не пришла проводить Наполеончика, потому что он не пожелал ей сообщить об отъезде.
- Сама должна догадаться! - заявил он дружкам.
И даже если бы она знала, то вряд ли пришла на вокзал, оскорблённая его поведением на свадьбе сестры и дальнейшим отношением к ней. Наполеончик, когда пути их случайно пересекались, вёл себя с нею так, будто делал ей одолжение своим присутствием.
- Не догадалась! Куда ей с куриными мозгами! Курица не птица, баба - не человек! - заключил Наполеончик.
Путь на Восток в те годы был долгим, утомительным. Но Наполеончик терпеливо переносил дорожные неудобства. Когда поезд останавливался, он просыпался: станции оглушали его грохотом и лязгом железа, гудками паровозов, гарью дыма, гомоном пассажиров.
Потом вагон дёргался, и состав медленно плыл дальше, постепенно набирая скорость. И колёса снова стучали, пели свою грустную песню убегающих дорог.
И Наполеончик постепенно окутывался в зыбкие волны сонных грёз.
Наполеончик обладал посредственным умом и таким же лицом. Имел невысокий лоб, маленькие бегающие глазки грязно-мутного цвета, большой рот, кудрявый волос. Был узкоплеч, небольшого роста, но с огромными амбициями. Обладал весёлым нравом, звонким смехом и волчьим аппетитом.
Наполеончик был одним из тех, кто с независимым видом входил в мир и оживлял низкопробное общество.
Однако Наполеончик сам так не думал, считая себя неотразимым, талантливым и гениальным во всём, и верил, что призван пополнить ряды великих людей своей собственной персоной.
Мир Наполеончику казался полным неограниченных перспектив. Его распирало от сознания, что он может взять от жизни всё, что ни пожелает. Ему хотелось богатства, славы, которая пришла бы к нему за какие-нибудь достойные деяния.
Наполеончик был уверен в своём неоспоримом таланте и считал, что он легко обеспечит ему любое кресло. Правда, Наполеончик не мог решить, чем бы он предпочёл заниматься.
Итак, Наполеончик, как полагается курсанту мореходки, появился в приморском городке не сразу: первые 17 лет он провёл в другом месте. А сейчас ему предстояло жить одному и учится в этом городе.
Если у молодого человека имеются какие-то недостатки и он самый маленький в группе, то ему обязательно нужно иметь подход к людям, а не расчищать себе дорогу "дубиной".
Но Наполеончик совсем не знал жизни, был беззаботен, привычно врал, и отличался несусветным пьяным нахальством, насмешками и хохотом оторвы и пакостника.
У Наполеончика в то время было больше чудачеств и странностей, чем пороков.
Скорее то были пороки общества, которое обрекало подростков на поверхностное воспитание, развивающее у них самонадеянность и тщеславие. Не зная ни меры, ни удержу, подростки предавались всем излишествам, порождаемым скептицизмом. А став взрослыми, вступали в сферу эгоистического соперничества и ожесточённой борьбы.
Наполеончик обещал матери учиться, но заниматься не смог. Чтобы почувствовать вкус к занятиям, необходимо понять их необходимость.
Именно на нём лежал долг, и обязанность выполнить данное матери обещание. Но Наполеончик смотрел в книгу и ничего не видел: будто пелена застилала глаза.
Его увлекала другая среда, другие понятия и свобода.
Наполеончик мечтал о богатой жизни, о славе, о своём высоком предназначении. Но мечты остались без свершений - не дано было их свершить.
Социализм губил душу и пробуждал лень. Людей ввели в заблуждение ожиданием прогресса - строительством коммунизма.
Время бежало вперёд. И людям хотелось, чтобы развитие было поступательное, но, к великому сожалению, движения вперёд не происходило.
Было движение вспять, не смотря на "плановое развитие", потому что не было порядка, логики, связи и обязательности. Ложь и клевета были на службе у власти. У подчинённых - рабская лживость. Все носили маски, чтобы скрыть недоверие к коварству красивых жестов и слов.
Самое ужасное, люди боялись сказать, чего им не хватает для жизни. Это рабство было в крови: лучше промолчать, потерпеть. Страх людям вдолблён в головы на генетическом уровне.
На людей собирались досье на основании непроверенных анонимок, грязной клеветы и прочих "материалов" составленных теми людьми, для кого любой человек - это потенциальный преступник. Составители перестраховывались:
- Мы же предупреждали, что этот человек не благонадёжный! Какие к нам претензии?
Им главное убедить, что не зря получают зарплату.
Но хуже всего было то, что раз состряпанная бумага следовала за человеком, как тень, всю его жизнь.
