Батя с Мозголомом, записанные на приём как предприниматели, в назначенное им время вошли в кабинет к чиновнику.
Хозяин кабинета был преисполнен сознания значимости собственной персоны. Холодные строгие глаза. Массивный стол с батареей телефонов, давали понять, что это руководитель высшего класса. Он предложил сесть и подождать. Сам же стал читать "сверхважный" документ. Затем, смерив посетителей испытующим взглядом, спросил:
- В чём дело?
- Необходима ваша помощь в одном деле. Возможно, вы обладаете информацией, которая помогла бы распутать убийство, - сказал Батя.
Это сообщение сбило спесь с хозяина кабинета. У него приоткрылся рот, но тут же взяв себя в руки, он сжал губы.
- Кого убили?
- Как вы думаете, кто убил вашего помощника? - спросил Батя.
Чиновник напрягся.
- Откуда мне знать! - беспокойно заёрзав, ответил чиновник.
Мозголом молча раскрыл папку с бумагами и разложил фотографии.
- Узнаёте этих лиц? - спросил Батя.
Чиновник побледнел:
- Чего хотите?
- Сотрудничества.
- Какого рода сотрудничества, - сглатывая слюну, спросил чиновник.
- Должности начальника охраны, - ответил Батя.
- Но это не возможно! - воскликнул чиновник.
Батя, чиркнув себя большим пальцем по горлу, спросил:
- А это возможно?
Так Батя договорился со своим будущим боссом, под прикрытием которого вел свои бандитские дела и между делом исполнял обязанности начальника охраны.
В кабинет к боссу вошёл начальник охраны, подчёркнуто сухо поздоровался, не скрывая своей неприязни.
Вставая, босс протянул ему руку, но начальник охраны, будто не заметил, уселся, развалившись в кресле у стола. Всем своим видом показывая, что хоть ты и босс, но воля моя: захочу - сделаю, не захочу - нет. От этого сердце замирало в приятном ощущении: тайное сознание могущества приятнее явного.
- Чего хотел? - спросил начальник охраны.
- Ты оправил N к праотцам? - спросил босс.
- Сегодня отправлю, - ответил начальник охраны.
- Не торопись! Торопятся те, кто спешит. В государственных делах спешить не следует. Будем судить его перед народом.
- Ха-ха! Перед народом! Ты же народ всегда стадом называл.
- Да судить!
- Значит, стряпать дело, как в старые добрые времена? - ехидно спросил Батя.
- Шить, - поправил Босс. - И осторожнее с народом! Рассвирепевшее стадо может растоптать.
- Хм! - усмехнулся Батя.
- Даётся тем и не забирается обратно лишь от тех, кто думает о простом человеке. Так-то!
- Я вообще о нём не думаю.
- Это - глупая ошибка! Политику нужен народ, потому что он за него голосует. Олигарху тоже нужен - он на него работает. Светские бездельники без него не проживут: не перед кем будет пиариться.
- Хм! Выходит, все мы зависим от быдла? - усмехаясь, спросил начальник охраны.
- Выходит.
- Не люблю расчётливость в человеке, - подумал начальник охраны, выходя от своего босса.
Зайдя к своим подопечным, он увидел, как вокруг большого стола расположились шесть "шкафов", чистить свои автоматы. Его люди готовились к очередному рейду.
Тут же на столе лежали кучками пачки денег, едва прикрытые тряпицей, - "гонорар". Ждали своего начальника, внезапно вызванного к боссу. Начальник по заведённому правилу изымал из каждой кучки "штрафные".
Щуплый, худой как жердь Мозголом, уставившись в компьютер, выискивал очередную жертву рейдерского захвата.
Когда-то начальник охраны, по кличке Батя, с Мозголомом был в отсидке. Откинувшись в девяностые, Батя обнаружил, что его сфера влияния поделена. Чтобы отжать её обратно в новых условиях нужно действовать по-новому. Но как?
Обычно, когда возникала проблема, Батя не думал, а сразу бил. Его считали зверем, боялись, а потом хотели с ним дружить.
В девяностые годы кроме крепких мускулов нужно было иметь ещё и мозговые извилины.
На своё счастье Батя встретил Мозголома. Оба рассчитывала на безбедную жизнь, но обстоятельства оказались сильнее их расчётов. И они, объединив усилия, стали очищать общество от нечестно наживших состояние "новых русских".
В жестоком мире приходилось изворачиваться, чтобы завоевать место под солнцем. Для этого необходим сильный характер, который, как правило, бывает у людей со сложной судьбой.
Иногда дуракам везло больше, чем умникам. С деньгами приходило нахальство, насилие, торгашество ничтожества над талантами. И вокруг ничтожества было много ярких людей, которые вершили дела, не подозревая, что как только это ничтожество победит, их роль пойдёт к последнему акту. Конец их был предопределён.
- Но всё-таки хоть час, да мой, - так в то время рассуждали люди.
Деньги давали могущество, необходимое для того, чтобы давить, мстить, мучить ординарность. Блеск роскоши украшал недостойных людей, на которых лежала печать умственного, физического и нравственного вырождения.
Второстепенные и бездарные люди спивались. Они понимали, что им отныне предназначено служить лишь материалом, серой массой для первостепенных людей, не иметь своей самостоятельной роли ни в чьей судьбе, и даже своей. И потому вся их деятельность парализовалась, руки опускались. И это a priori.
