«Я вёз… женское платье из китайского шёлка, вышитое золотом и серебром, несколько золотых и серебряных украшений, два серебряных рельефных изображения тончайшей работы длиной в фут и высотой восемь дюймов. Кроме того, у меня было несколько медальонов и… плевательница, украшенная бриллиантами… распятие из золота и серебра и небольшая китайская фарфоровая ваза»[151].
И ещё, империя, кроме того, обеспечивала роскошную жизнь большой семье Наполеона. Жозеф и Луи вели относительно скромный образ жизни, но остальные многочисленные братья и сёстры императора были совершенно невоздержанны. Жером, будучи королём Вестфалии, отличался расточительностью и к негодованию Наполеона перерасходовал за год цивильный лист на два миллиона, увеличил долг на сумму, в пять раз превышающую эту, и заработал репутацию распутника, выдающегося даже в семье, известной амурными делами. То же самое и Элиза Бонапарт в Лукке имела пять дворцов, осыпала всяческими дарами своих придворных, добиваясь должного великолепия двора, и председательствовала на бесконечных празднествах, а к тому же умудрилась разбогатеть на добыче мрамора в Карраре. В довершение ко всему, в Неаполе Каролина Бонапарт и Иоахим Мюрат проявили такую расточительность в перестройке дворца и реконструкции города, что вернувшиеся с Сицилии Бурбоны раскрыли рты от удивления.
Итак, империя представляла собой систему грабежей и военную машину, но она также являлась крупным экономическим предприятием. Здесь мы переходим к теме континентальной блокады. Франция, обладавшая превосходством на суше, не могла нанести непосредственный удар по Британии из-за своей слабости на море. Хоть император никогда не терял надежд на военно-морскую победу, сооружая множество кораблей и безуспешно пытаясь взять в свои руки датский, португальский и испанский флоты, единственным средством борьбы с Британией оставалась экономическая война. Не считая операций, проводимых многочисленными французскими торговыми судами, рыскающими по океанам, это означало блокаду. Расчёт строился на том, что недопущение британских товаров на континент лишит Великобританию и капитала, и рынков и таким образом спровоцирует экономический и финансовый кризис, который заставит её прекратить субсидировать иностранные державы и, в конечном итоге, выведет из войны. После возобновления военных действий в 1803 г. против британской торговли было принято множество соответствующих мер, а в 1806 г. мечты о континентальной блокаде превратились в реальность. Изданным 23 ноября в Берлине декретом провозглашалась блокада Британских островов. Блокада не ограничивалась закрытием для британских судов побережья Франции и её союзников, запрещалась торговля всеми британскими товарами, а все британские товары, обнаруженные на континенте, подлежали конфискации. Но это было ещё не всё, и не только из-за драконовских мер, введённых в действие миланскими декретами от 23 ноября и 17 декабря 1807 г. Континентальная блокада стала стержнем французской внешней политики: Пруссии и России в 1807 г. пришлось присоединиться к ней в уплату за мир с Францией, она также составляла дополнительный стимул для оказания давления на относительно небольшие государства, такие как Португалия и Дания.
Не станем задерживаться на дипломатических последствиях континентальной блокады, хоть они и были достаточно серьёзными. Гораздо большее значение имеет то, что Наполеон попирал экономические интересы всего континента. Как было совершенно ясно даже Наполеону — в начале декабря 1806 г. он признавался Луи Бонапарту, что, возможно, придётся разрушить портовые города, — экономические последствия берлинского и миланских декретов определённо могли иметь тяжёлые последствия. Поскольку Британия сохраняла полный контроль на море, запрет британских товаров означал, что Европа будет отрезана от колоний. С одной стороны, это подразумевало потерю ряда товаров повседневного спроса, например кофе, шоколада, табака и сахара, но гораздо важнее было то, что нарождающаяся европейская промышленность лишится жизненно важных сырьевых материалов, таких как индиго и хлопок. Разумеется, неизбежно пришлось бы пострадать и торговле нейтральных государств (в ответ на берлинский декрет Британия приняла решение о том, что все суда, которые не заходили в британские порты и не уплатили солидную пошлину за свой груз, подлежат конфискации; когда же миланские декреты провозгласили, что всякое судно, подчиняющееся этим распоряжениям, является законным призом, «нейтралы» оказались почти в безвыходном положении).
