Более того, когда не пользовавшийся любовью народа Дама отошёл в Калабрию, население отказывалось снабжать его припасами и даже предприняло ряд нападений на его войска, в конечном счёте не оставив ему никаких возможностей, кроме как эвакуировать остаток своей армии на Сицилию.
Поскольку монархию Бурбонов и её посредников в народе не любили, всё, вероятно, оставалось бы тихо, если бы не действия французов, которые не только занялись принудительными реквизициями, но к тому же начали приударять, если не сказать хуже, за местными женщинами (которые до сих пор прятали лицо и держались подальше от мужчин). Реакцией на это стали бунты в городах Никастро, Совериа и Фиуме-Фреддо; французы ответили на них массовыми поджогами и казнями. Возмездие привело к контрвозмездию; к этому приложила руку и Британия, щедро наделившая калабрийцев оружием, боеприпасами и деньгами и высадившая небольшой экспедиционный корпус под командованием сэра Джона Стюарта (John Stuart), который 4 июля разбил французов при Майде. Захватчики, имевшие менее 10.000 солдат, разбросанных по сотням миль гор и побережья, не могли восстановить порядок, и вскоре вся область вышла из-под контроля. Однако есть серьёзные сомнения в отношении характера восстания. Сэр Джон Мур (John Moore) после того, как британцы ушли, писал:
«На генерала оказывали сильное давление, чтобы он высадился в Калабрии, где, как всё время говорили, к нему немедленно присоединятся местные жители… Но когда сэр Джон Стюарт высадился к Калабрии, к нему не присоединялся ни один человек… до тех пор, пока он не одержал победу при Майде, и даже после этого к нему не присоединился ни один человек, достойный уважения… Увеличилась только численность mafia, состоящей из необузданных бандитов, врагов каких бы то ни было правительств… готовой к грабежам и убийствам, но трусливо прятавшейся от противника. После разгрома Рейнье (Reynier) они не беспокоили и не атаковали его, когда он отступал… они также были не в состоянии оказать ни малейшего сопротивления французам, когда те вновь предприняли наступление в Калабрии. Совершенно очевидно, что в любом предприятии нам приходится полагаться только на самих себя»[168].
Возможно, что это и не совсем справедливо, но, тем не менее, совершенно ясно, что симпатий к Бурбонам, по сути, почти не было. Вновь процитируем Мура:
«Мы надеемся… что вы достаточно хорошо осведомлены, чтобы рассчитывать на какую бы то ни было помощь со стороны жителей… Нижней Италии. Это печальная правда, но дело английской короны непопулярно в этой части мира. Какое бы осуждение ни вызывали французы у местных обывателей, они предпочитают их своему правительству, и до тех пор, пока мы будем поддерживать его восстановление, у французов будет больше друзей, чем у нас»[169].
