Наполеоновские войны полностью

Несмотря на все эти признаки волнений, только в трёх регионах — Калабрии, Тироле и на Пиренейском полуострове — на самом деле вспыхнули народные восстания. Итак, очевидно, что для восстания необходимы были очень своеобразные условия: даже во внешне благоприятной обстановке 1809 г. пять следовавших одна за другой попыток поднять восстание в Вестфалии (к наиболее известным из них относятся руководимые майором Шиллем (Schill) и герцогом Брауншвейгским) почти полностью игнорировались крестьянством. В сущности, для восстания были необходимы три предпосылки: во-первых, недовольство династией, вытесненной наполеоновским правлением, во-вторых, социальная напряжённость и, в-третьих, военные традиции народа. Нельзя сказать, что другие факторы — католицизм, гористая территория и географическая обособленность — не имели значения, но, следует обратить внимание на то, что они имелись во многих других областях, в которых не разгорались такие массовые восстания. Если поочерёдно рассмотреть каждую из этих трёх предпосылок, мы обнаружим, что Калабрия и Тироль мало интересовали английскую политику и что правящие династии Испании и Португалии окончательно утратили доверие. Весьма примечательно, что, как мы увидим, в Испании, Португалии, Калабрии и даже в относительно однородном Тироле — в сущности, области свободных фермеров-крестьян — существовали трения между городами, такими как Иннсбрук, Трент (Тренто) и Бозен (Больцано) и сельской глубинкой. И, прежде всего, там применение оружия являлось самым заурядным делом. В Испании, Португалии и Калабрии разбой и контрабанда были обычным элементом сельской экономики и часто приводили к крупным столкновениям с отрядами органов безопасности (к тому же в Испании держали тьму-тьмущую нерегулярных полицейских частей, служивших дополнительным источником близкого к военному опыта). Между тем Испания, Португалия и Тироль обладали традициями народной мобилизации, резко отличающейся от формального призыва в армию — которой почти нигде не было. Так, в Испании баски и каталонцы должны были служить в местной гвардии (miqueletes, или somatenes), в Португалии сохранилась ordenanca, традиционное средневековое ополчение, включавшее в свой состав всех мужчин в возрасте от 16 до 60 лет, а в Тироле все мужчины от 18 до 60 лет обязаны были нести службу в качестве стрелков (Schiitzen).

Итак, во всех трёх рассматриваемых областях восстание нашло готовый фундамент. Начнём с Калабрии: сопротивление вспыхнуло сразу же после французского вторжения в Неаполь в начале 1806 г., но здесь причин рассчитывать на видимость лояльности почти не было. Калабрия в 1799 г. уже восставала против французов под предводительством кардинала Руффо (Ruffo), тогда «Армию святой веры» — преданных руффианцев — вдохновляли, главным образом, обещаниями понизить налоги (в виде отмены ненавистного соляного налога) и добычи — как с недовольством вспоминал командующий неаполитанской армией Дама (Damas):

Что же касается отношения к династии, оно вряд ли могло быть хуже. Под предлогом катастрофического землетрясения, которое в 1783 г. нанесло удар по провинции, правительство Фердинанда IV затеяло роспуск некоторых монастырей и распределение их земель среди крестьянства. Однако тогда эти планы провалились: основная масса земли попала в руки аристократии, а крестьянство оказалось в ещё худшем положении, чем раньше. Фердинанд IV и королева Мария-Каролина, возвращённые к власти после падения недолговечной Партенопейской республики[165], только ухудшили положение, отрёкшись от обещаний Руффо и развернув крупномасштабную вербовку в армию. Поэтому когда в ноябре 1805 г. британские и русские войска высадились в Неаполе, население принимало их в лучшем случае прохладно. Затем равнодушие сменилось враждебностью, поскольку крупный контингент албанских наёмников, входящий в состав русской армии, безжалостно опустошал сельскую глубинку; по свидетельству британцев, они «совсем не причиняли вреда французам, но были беспощадными защитниками итальянцев»[166]. Поскольку русские и неаполитанские регулярные войска вели себя не намного лучше, отчаянные усилия королевы расшевелить народные чувства ни к чему не привели: на призывы откликнулись лишь несколько тысяч человек, и даже они без сопротивления разбежались, когда французы пересекли границу. Послушаем тех же британцев: