Наполеоновские войны полностью

Опять Мур преувеличивает, хотя вполне справедливо было бы сказать, что Бурбонам никоим образом не удалось привлечь на свою сторону население — напротив, когда королевские войска в мае 1807 г. ненадолго вторглись на материк, на них постоянно устраивали налёты партизаны. Однако преданность монархии вряд ли была необходима для поддержания восстания. Свирепости захватчиков, разжигаемой к тому же пытками и зверскими убийствами пленных французов, традиций вендетты и полнейшей нищеты, вероятно, было бы достаточно для этого (с ростом опустошений всё больше крестьян были вынуждены браться за оружие за недостатком других средств обеспечения средств к существованию). Однако в равной степени провоцирующими были действия нового режима. Ещё до прихода французов Калабрия была районом сильной социальной напряжённости, где масса задавленных бедностью крестьян безжалостно эксплуатировалась помещиками-феодалами, сдающими землю в аренду, и набирающей силу сельской буржуазией. Благодаря проведению инспирированных французами реформ — освобождению крестьян, продаже земель церкви и муниципалитетов, преобразованию местной власти — положение крестьян стало ещё хуже: прекратился доступ к пастбищам и ручьям; церковь лишилась возможностей заниматься благотворительностью, обеспечивать аренду и дешёвый кредит, которые она по традиции предоставляла; деревенская демократия была уничтожена; местные подеста (podesta), приобретшие основную массу появившейся в продаже земли и пополнившие ряды администрации, стали ещё могущественнее, чем раньше; многие крестьяне дошли, в конце концов, до состояния безземельного работника; и ещё, в 1809 г. Мюрат объявил о введении воинской повинности. Если у повстанцев и была какая-то идеологическая мотивация, то её обеспечивала католическая церковь, монахи и приходские священники которой часто призывали к сопротивлению, а в некоторых случаях становились его военными руководителями. Когда повстанцы узнали, что красть у французов и их пособников не грех, незамедлительно началась война, по выражению одного француза «точь-в-точь как Жакерия»[170]. Итак, калабрийские партизаны были фактически бандитами, поскольку их действия в значительной мере направлялись на грабёж местных городов, где жила основная масса дворян и прочих состоятельных людей, и уничтожение «коллаборационистов», то есть имущих. Как писал Стюарт: «Это наступление отребья, презренной черни, на высший класс общества»[171]. И, как британцы обнаружили, на Сицилии, где не нужно было грабить, интереса к войне совсем не было: например, в 1808 г. попытки сформировать два добровольческих батальона потерпели провал. Как писал начальник штаба британцев Генри Банбери: