Чтобы поставить Богемскую армию в тяжелое положение, Наполеон первоначально хотел значительными силами начать наступление от Кенигштайна и Пирны в тыл Богемской армии с целью перерезать ей пути отступления. Это был для него очень перспективный вариант развития событий (большинство историков называют этот маневр прекрасным или превосходным). Но он опять видоизменил свои намерения, узнав о преимуществе сил союзников под Дрезденом и об опасности, угрожаемой защитникам города (оставленным там частям маршала Гувион Сен–Сира). Отдавать Дрезден союзникам (главная база армии и центр коммуникаций) Наполеон никак не хотел, а свободных войск у него под рукой явно не хватало. Французский полководец решил не рисковать и вынужден был как можно скорее бросить свои главные силы на помощь защитникам Дрездена. Для движения на коммуникации союзников был направлен лишь усиленный корпус генерала Вандамма (40 тыс. человек). Возможно, на принятие такого компромиссного решения повлияло донесение о неудаче маршала Удино против войск Северной армии при Гросс–Беерене 11 (23) августа (потери только пленными составили около 1500 человек) и о его отступлении перед силами наследного шведского принца. Но как–бы то ни было, надо сказать, что Наполеон успел вовремя появиться под стенами Дрездена.
Уже к вечеру 13 (25) августа части Богемской армии вышли к Дрездену. Командование союзников не имело данных о нахождении Наполеона и противостоявших им силах. Даже первоначально намеревались блокировать город и продолжить движение к Лейпцигу. Позже, исходя из стратегической важности этого пункта (как центра и главного склада Великой армии) и получив сведения о слабости защитников города, решено было взять Дрезден штурмом. 20 – 25 тыс. человек Гувион Сен–Сира не могли долго удерживать свои укрепленные позиции. Их начали заблаговременно обновлять и усиливать по приказу Наполеона, когда стало ясно, что Австрия может вступить в войну. В тот день у союзников под городом уже было стянуто до 60 тыс. войск, вполне достаточно, чтобы овладеть неприятельскими укреплениями города. Александр I и его советники настаивали на немедленной атаке. Но Шварценберг принял решение начать общую атаку даже не утром, а лишь в 16 часов 14 (26) августа (ждали подхода отставших частей, в частности австрийский корпус генерала И. Кленау). Время оказалось безвозвратно потеряно по вине Шварценберга. Наполеону предоставили целые сутки, и он ими воспользовался. «Упрямство австрийцев и систематической их медленности, – писал по поводу Дрезденского сражения А. И. Михайловский–Данилевский, – никакими красками описать нельзя, и хотя они дорого заплатили в прежних своих походах, но были неизлечимы»[495]. Вызывает удивление и столь странный выбор позднего срока атаки (или демонстрации, как было сказано в диспозиции), ведь даже в случае удачи заканчивать дело пришлось бы в ночной темноте.
Между тем как раз утром на следующий день, 14 (26) августа, в город прибыл сам Наполеон, как обычно, развил бурную деятельность, имел достаточно времени подготовиться и произвел рекогносцировку местности. После полудня к Дрездену стали быстро подходить французские корпуса, в том числе и гвардия. Многие части за четыре дня проделали путь длиною в 180 верст, для сравнения – союзники за пять дней наступления преодолели 70 верст. Великая армия все еще могла совершать быстрые длительные марши большими массами войск.
