В рядах союзного командования, еще во время французского наступления против правого фланга, раздавались предложения нанести контрудар из района Рекницких высот на оторвавшиеся от резервов войска Нея и попытаться отрезать их от главных сил Наполеона. Эту идею высказали Александру I находившиеся при нем генералы Ж. В. Моро и А. Жомини (два «предателя» – как часто именуют их французские авторы). Российский император поддержал их, видя, что русско–прусские резервы, находясь в центре, только несут лишние потери от артиллерии противника, даже отдал приказ Барклаю де Толли контратаковать войска Нея во фланг и занять Пирнскую дорогу. Но против этого выступил Шварценберг, а прибывший к Александру I Барклай также отрицательно отнесся к такому решению. Он аргументировал свое мнение тем, что, поскольку дороги развезло, из–за сильной грязи было трудно спускать пушки по крутым горным скатам, а в случае неудачи могли и лишиться артиллерии, спущенные с Рекницких высот орудия уже не удастся по грязи затащить обратно наверх. В это время рядом с Александром I был смертельно ранен Моро, ядро ранило его в обе ноги. А после 14 часов стало ясно, что на левом фланге произошла катастрофа. Одновременно было получено тревожное сообщение, что от Пирны движется корпус Вандамма на коммуникации и в обход правого фланга союзников. Шварценберг принял решение об отступлении. Против выступали Александр I, прусский король и многие генералы, считавшие, что значительная часть свежих войск еще не принимала участие в сражении, наконец, подошел долгожданный корпус Кленау, а отступление по гористым и испорченным дождями дорогам чревато неприятными последствиями и большими потерями. Но и Шварценберг возражал, что в армии уже не хватало продовольствия, а самое главное, у австрийцев кончились боезапасы, а из–за плохого состояния дорог невозможно их быстро подвести. Как утверждал А. И. Михайловский–Данилевский в своих мемуарах: «На австрийцев нашел панический страх, они все считали себя погибшими, вероятно, в мыслях уже видели Наполеона в третий раз в Вене… Ничто не превозмогло малодушия австрийцев… Император с сокрушенным сердцем принужден был согласиться, ибо они только что не договорили, что в противном случае отстанут от союза своего с нами»[499]. В этом сказывались обычные недостатки и издержки коалиции.
Наполеон был уверен, что сражение продлится на следующий день. Но 16 (28) августа позиции союзников оказались пустыми, а они тремя колоннами по наступлению темноты ушли к Теплицу. Тут уж нечего было гадать или задаваться вопросом – кто победил в Дрезденской баталии? У Наполеона имелись все основания заявить о своей победе. Причем союзники понесли громадные потери – свыше 30 тыс. убитыми, ранеными и пленными (10 тыс., в основном австрийцы), были убиты австрийский генерал Д. Андросси, советник Александра I Ж. В. Моро, русские генералы Ф. А. Луков (выходец «из солдатских детей») и А. П. Мелисино (смертельно ранен). Убыль наполеоновских войск едва превышала число 10 тыс. человек. В руки французов попало значительное количество трофеев (в том числе 40 орудий и 15 знамен, в основном австрийских), а в плен австрийские генералы И. Мешко и Ф. Сечен.
Если объективно рассматривать всю ситуацию, то причины неудачи союзников прежде всего надо искать в плохом руководстве войсками и ошибками в планировании сражения. Конечно, в данном случае налицо была вина главнокомандующего, даже учитывая, что руки Шварценберга оказались опутаны веригами в виде трех монархов и их советников. Бесспорно, нахождение в армии венценосных особ и их военных свит только добавляло интриг в Главной квартире, нарушало и подрывало принцип единоначалия, столь важный на войне. Но в глаза бросаются и явные просчеты, вытекавшие как из всей системы австрийского военного командования и мышления, так и лично самого Шварценберга, который являлся прямым порождением этой же однолинейной системы. Шаблонность, методичность, медлительность, явно устаревшие методы развертывания и построения войск, неумение мыслить и действовать по–новому – вот краткий перечень огрехов тогдашней австрийской военной школы, словно нарочно пестовавшей своих питомцев, чтобы поставлять своих военачальников в качестве мальчиков для битья для французских генералов. Характер действий талантливого противника требовал от союзников совсем других, нетрадиционных решений, до которых никак не могли додуматься дисциплинированные мозги австрийских военачальников.
