Некоторые недоброжелатели духоборцев совершенно неосновательно старались придать их отказу от военной службы характер политического восстания. Но лучшим доказательством того, что мотивы их чисто религиозные и не имеют ни малейшего оттенка возмущения против властей, может служить тот факт, что почти одновременно с состоявшимися отказами некоторых духоборцев от продолжения военной службы, единоверцы их, жившие у себя дона, большими массами торжественно сожгли все свое оружие, ясно этим обнаружив, что они положительно ни против кого не злоумышляют, и что решились сознательно подвергнуть себя, свои семьи и свое имущество всем тем тяжелым в мирском отношении последствиям, которые, на Кавказе в особенности, могут вытекать из нежелания прибегать к борьбе и убийству для самозащиты. И потому нельзя не верить чистоте мотивов, руководящих поведением таких людей.
Казалось бы, что в виду как исключительных условий, которыми со стороны их традиций и воспитания обставлены духоборцы, так и полного бескорыстия и миролюбия, которыми они проникнуты, было бы в высшей степени несправедливо и жестоко карать духоборцев за их отказы от поступления на военную службу или продолжения наравне с обыкновенными военными преступниками.
А между тем с духоборцами так именно и поступили. Многих из них приговорили к заключению в дисциплинарный батальон, где они оказываются как раз в том самом двусмысленном и безвыходном положении, в котором находился Дрожжин, с тем еще более тяжким условием, что последний по образовательному цензу был избавлен от телесного наказания, тогда как они ему подвергаются. Сердце сжимается при мысли о том, каким страшным и непрерывным истязаниям должны подвергаться в настоящую минуту эти люди, если только они не отступят от того, что считают для себя волею Бога; и еще больший ужас охватывает душу, когда подумаешь о той страшной степени бесчеловечности и озверелости, до которой доводятся те несчастные должностные лица, которые в силу своего официального положения оказываются ближайшими палачами этих мучеников.
Привожу отрывок из письма некоторых духоборцев, навестивших своих родственников, заключенных за отказ от военной службы в Екатериноградском дисциплинарном батальоне. То, что здесь описано, относится к первым дням пребывания заключенных в батальон.
"…..Мы видели их по разрешению полковника, который спросил нас: "откуда вы и зачем приехали?" Мы сказали ему: "Из Тифлисской губернии, приехали посетить наших братьев." Он сказал: "Со всеми свидание не позволяется, только с своими родственниками, и на малое время, не боле как на один час." Свидание было стеснительное; но все-таки, благодаря Господа Бога, мы могли узнать на счет их жестокого и немилосердного наказания. Срезают колючие розги по пяти и по шести штук в один пучек, и кладут в растяжку, заходят по одному человеку с той и другой стороны, напоенные водкой, и приступают, как разъяренные хищные звери, которые раздирают смирных и кротких овец. Секут до тридцати ударов так больно, что вся колючка лезет в мясо и рвет его кусками; по окончании этого, сажают в одиночный холодный карцер на одни сутки, а ведь трудно сеченому на морозе; на другой день выпускают и дают им ружья, и ведут на маршировку. Они говорят, как христиане: "Мы не можем исполнять то, что противно заповеди Божьей." Но их, несмотря на их ответ, начинают больше бить и насиловать…… А мы с верой в Господа Бога призываешь Его: да будет воля Твоя над нами, Ты видишь, мы любим свет больше нежели тьму…."
- - — - - — - - — -
Главная несправедливость и жестокость правительства, по отношению к людям, подобным Дрожжину и духоборцам, не могущим по совести участвовать в военной службе, состоит в том, что оно заключает таких людей в в о е н н ы е тюремные учреждения вместо того, чтобы помещать их в г р а ж д а н с к и е тюрьмы, как с юридической точки зрения подобало бы поступать с людьми, не повинующимися общему государственному закону.
