— Ну да, конечно, — мрачно усмехнулся он. — Принесу тебя на ручках прямо в пасть к чудовищу. Темный ветер очень обрадуется богине, лишенной сил. Нет уж, Эви, выкинь эти глупости из головы. Ты будешь ждать меня здесь.
— Пожалуйста, не оставляй меня здесь. Я очень люблю твой дом, он стал и моим, но одна я здесь сойду с ума. Кроме того, я же не ветер и…
У нее не хватило духа закончить, поделившись своим страхом: навечно остаться в обители Инослейва, не имея возможности спуститься к людям. Если ветер не вернется, значит, миру суждено погибнуть. А погибать лучше с людьми, чем в одиночестве, оплакивая человечество и того, кого любила сильнее всего на свете.
— Ты права. Я отнесу тебя к людям, — он словно прочел ее мысли. — Там тебе будет хуже, чем здесь, но ты будешь не одна.
Инослейв говорил спокойно и рассудительно, как будто они не обсуждали его возможную смерть и гибель мира заодно. Ну почему он не хочет взять ее с собой?! Насколько все было бы проще! А сейчас выходит, будто она сознательно отправляет его на смерть. Эви уткнулась в подушку, чтобы ветер не видел, как она плачет. Но он, конечно, все понял.
Сначала Инослейв гладил ее по волосам и по спине, успокаивая, словно маленького ребенка. Потом, неожиданно обернувшись ветром, обнял всю — с головы до ног, окутав ароматами летних луговых трав и карамели. Совсем как в тот день, когда вернулся с ярмарки. Вместо того чтобы успокоиться, Эвинол разрыдалась еще сильнее.
— Я люблю тебя, Инослейв, — бормотала она, прижимаясь мокрым лицом к подушке. — Как же сильно я тебя люблю!
Теплый, пахнущий травами ветер исчез, уступив место человеку. Инослейв отцепил ее руки от многострадальной подушки и развернул Эви к себе.
— Ты никогда мне этого не говорила, — тихо сказал он, притягивая ее к себе.
— А разве нужно было говорить? — Эвинол подняла на него заплаканные глаза и улыбнулась сквозь слезы. — Разве ты не знал?
— Знал, — ветер коснулся губами ее макушки. — Но все равно хотел услышать это от тебя. Мне кажется, с тобой я превращаюсь в человека.
— Это плохо? — спросила Эви, устраиваясь у него на плече.
— Не думаю, что хорошо, но, пожалуй, неизбежно. Эви, любимая моя, засыпай, — Инослейв убаюкивающе гладил ее по волосам.
— А ты не уйдешь? — встрепенулась она.
Отчего-то Эвинол боялась, что Инослейв покинет ее, пока она спит. Чтобы не прощаться и не относить к людям. Ей казалось, что она проснется одна в опустевшей обители западного ветра.
— Не уйду, — прошептал он, накручивая ее пряди на палец. — Не уйду, пока не буду уверен, что ты окрепла. Кроме того, я обещал отнести тебя к твоим неразумным собратьям.
— Почему неразумным? — сонно пробормотала она.
— Разве разумные создания стали бы порождать такую тварь, как Темный ветер?
Эвинол ворочалась во сне, пару раз всхлипнула и однажды пробормотала его имя. Солнце уже давно поднялось, но Инослейв не торопился ее будить. Сон, пусть даже такой беспокойный, должен был восстановить силы Эви. На лицо девушки вернулись краски, она больше не напоминала полупрозрачный тающий призрак.
Все-таки непостижимым было в ней это сочетание божественности и человечности. Теперь-то ветер знал, насколько невероятные силы переполняли Эвинол, но при этом она нуждалась в сне и еде, испытывала холод и жажду.
Сердце Эви забилось быстрее, дыхание стало легче, ресницы затрепетали. Она лежала не двигаясь, с закрытыми глазами, но Инослейв понял, что она проснулась.
— Эви, маленькая, не притворяйся, — грустно усмехнулся он. — Не тот сегодня день, чтобы валяться в кровати до полудня. У меня много дел, а сначала еще нужно доставить тебя в Гвиринт.
— В Гвиринт? — она резко поднялась. — Но почему в Гвиринт? Там меня узнает любая служанка или садовник. Я думала, ты отнесешь меня куда-нибудь в провинцию, где мое лицо видели лишь на картинах.
— Да? — ветер ехидно прищурился. — И что же ты будешь делать там, моя принцесса? Без еды, без денег, без крова. И хорошо еще, если ты догадаешься начать тыкать в те самые картины, указывая сходство, чтобы люди опознали в тебе богиню и позаботились. Зато в Гвиринте, как ты верно заметила, тебя знает любой. И уж, конечно, узрев свою королеву, они окружат тебя заботой и почетом.
— Ага. А еще тут же сообщат Айлену, и он не замедлит примчаться из столицы, чтобы поглазеть на чудо — явление воскресшей королевы. И можешь не сомневаться, он не будет мне рад. Дело даже не в том, что мы… э-э-э… не очень хорошо расстались. Просто я ему не нужна. Он теперь самовластный король, а мое возвращение испортит вполне устраивающее Райн’яра положение вещей.
— И что? — Инослейв пожал плечами. — Что бывший муж тебе сделает? Убить тебя не смогла даже Тантарин, куда уж жалкому человечишке, пусть и с короной на голове! А если он надумает обидеть тебя, ты ведь сумеешь дать ему отпор? Впрочем, вряд ли он посмеет. Ты уже не только королева Илирии, но и богиня. Надо совсем выжить из ума, чтобы покуситься на светлую Эвинол.
— Он больше никогда не обидит меня, — мрачно отозвалась Эвинол. — Я не боюсь Айлена, я просто не хочу видеть этого паршивца.