Я вспомнила то, что говорил Сайлас. Он рассказывал, что Темнейшие Рыцари полностью уничтожают все и всех. Меня чуть не вырвало при мысли о том, что Сайлас сейчас пытается им противостоять…
Этот ужас, казалось, длился целую вечность. Я пыталась мысленно поддержать Сайласа, помочь ему остаться в живых, что бы сейчас там ни происходило. Но тут же мне стало не по себе из-за того, что я думала только о нем. Саул ведь тоже должен жить, и Салливан, с его нежной душой… уже то, что он находился там, могло его убить. И даже если мои родители не были довольны моим замужеством, это не означало, что они не заслуживали жизни…
После слишком долгого и в то же время слишком короткого промежутка времени крики затихли, уступив место тошнотворному смеху. Это означало, что они уезжают. Те люди закончили свое дело и теперь весело шутили по поводу успеха. Омерзительно было слышать их слова о том, что они хорошо потрудились, слышать, как они поздравляют друг друга…
Потом донеслись новые звуки: треск. Мы выжидали, пока всадники не уедут, и, только когда стук копыт стих, решились подняться на ноги.
– Пожалуйста, – шептала я, – пожалуйста…
А потом осмелилась открыть глаза.
Звуки были совершенно понятными, и все равно я не могла поверить в то, что всадники подожгли дом. Мы выбежали из сада, хотя я и боялась, что помочь мы уже ничем не сможем. С каждым шагом я старалась отогнать страх, спеша очутиться ближе, узнать, не сумел ли кто-нибудь выжить. Горел только один угол дома. Еще был шанс, что мы сумеем спасти тех, кто хотя бы дышит.
Я остановилась перед главным входом, страшась войти, ужасаясь того, что должна увидеть.
– Матушка? – послышался жалобный шепот из-за угла у двери.
– Скарлет? Это ты? О, слава богам! – Леди Истофф бросилась вперед, обняла дочь и отчаянно зарыдала. – Девочка моя! У меня осталась моя девочка!
Я посмотрела на дом. Никакого движения… Неужели лишь она одна?
– Это были Темнейшие Рыцари? – спросила я, хотя и сама уже знала ответ.
Леди Истофф резко оглянулась на меня.
– Откуда ты вообще о них знаешь? – спросила она и тут же снова принялась ощупывать Скарлет, не в силах поверить, что та здесь, живая.
– Валентина. Сайлас.
Леди Истофф покачала головой, не сводя глаз с дочери:
– Я думала, они оставят нас в покое, если мы уедем, но я ошиблась.
В этом не было никакого смысла.
– Но почему они так поступили с вами?
– Ох, матушка, они ворвались в масках, с обнаженными мечами, убивали всех, кто попадался им на пути, даже горничных… Не знаю, что случилось со мной… я просто застыла. Я не могла сражаться.
– Ты и не должна была сражаться. Ты
– Кто-то из них схватил меня за плечи, мгновение-другое держал, и я подумала, что он хочет убить меня, но медленно. А он вдруг схватил меня за руку и выкинул из дома. Я пыталась убежать, но не могла пошевелиться. А потом заползла в кусты и спряталась. Я хотела сражаться, матушка! Я хотела их убить! – (Леди Истофф крепче прижала ее к себе, не сказав ни слова.) – Они меня пощадили, но я не знаю почему! И я видела… слышала… – Скарлет разрыдалась, не в силах больше говорить.
Я тряхнула головой. Я ничего не понимала. И, подобрав юбки, пошла в дом.
– Что ты делаешь? – крикнула леди Истофф.
– Посмотрю, нет ли живых.
Ее голубые глаза казались совершенно пустыми.
– Холлис, послушай меня… там не может быть никого.
Я с трудом сглотнула:
– Я должна… должна…
– Холлис, пожалуйста! – В голосе леди Истофф слышалось явное предупреждение. – Ничего хорошего из этого не выйдет.
Она говорила с полной уверенностью, словно все уже видела раньше, но меня пробрало холодом, несмотря на жар пламени, начавшего распространяться по всему восточному крылу особняка. Может, мне только казалось, что мы слишком медлили с возвращением к дому, не торопились найти живых… Может, она уже прекрасно знала, что никого мы не найдем…
– Я должна…
Она лишь опустила голову, когда я шагнула к двери.
Войдя в дом, я тут же натолкнулась на какого-то слугу, со всех ног бежавшего с золотыми тарелками к выходу. Я глубоко вдохнула в надежде, что он не один, и тут же пожалела об этом, потому что мои легкие наполнились дымом и я закашлялась.
Я повернула к главному холлу, где совсем недавно мы пили за будущее, и увидела огромные языки пламени, пожиравшие столы, гобелены и кого-то, похожего на Саула. Его убили прямо у двери.
Я опустила взгляд и зажала рот ладонью, подавляя крик.
Леди Истофф была права. Одного взгляда достаточно было для того, чтобы все стало намного хуже. Теперь вместо мысли о гибели многих передо мной стояла конкретная картина. И мне никогда не забыть этой крови, этого запаха…
Мне хотелось пройти дальше, попытаться найти Сайласа. Но огонь уже разбежался вокруг гораздо дальше, чем казалось снаружи, и никто не взывал о помощи. И если Сайлас заранее имел план, по которому я должна была выжить, мне следовало сейчас уйти из дома. Потому что если бы я увидела его изрубленным на куски или пожираемым пламенем, то вряд ли смогла бы это пережить. К тому же, пройдя дальше в дом, я могла и не вернуться.
