Она вздохнула, пытаясь взять себя в руки, а слуги тем временем суетились, готовя полотенца и большие миски с водой. Одна из горничных поставила рядом со мной тарелку с хлебом и грушами, хотя я вряд ли смогла бы что-нибудь проглотить в этот момент. Леди Истофф поблагодарила горничную, окунула руки в воду и смыла грязь и сажу с лица.
Как только слуги вышли, она снова повернулась ко мне:
– Ты помнишь, как мы впервые появились в замке?
Это вызвало на моих губах слабую улыбку, хотя по щекам катились слезы.
– Мне никогда этого не забыть.
– Когда король Джеймсон услышал наше имя, я была уверена, что произойдет одно из двух. Или он бесцеремонно прогонит нас прочь, или запрет в башне. Или приблизит, сделает одной из самых заметных семей при дворе, будет постоянно держать рядом. И была потрясена, когда он просто позволил нам устроиться, где мы захотим, и с тем отпустил.
– Но почему вы ожидали таких вариантов?
Леди Истофф откинулась на высокую спинку кресла, уставившись в потолок:
– Потому что обычно именно такое происходит с теми, кто связан с королями.
Я посмотрела на нее, пытаясь понять смысл ее слов:
– С королями?
– Это немножко запутанная история, – начала она, наклоняясь вперед. – Я постараюсь изложить все как можно проще. Король Квинтен – прямой наследник Джедрека Великого. Корона перешла к первому
Я посмотрела на сапфир, символизирующий синий цвет Изолта, и немножко подумала над этим. Я не могла припомнить ничего, что совпадало бы с этой историей.
– Кроме Квинтена, само собой, Хадриана и нас, осталась только одна семья, принадлежащая к роду Пардусов. Это Норткотты. Ты их помнишь?
Я кивнула. Этан, к несчастью, произвел на меня незабываемое впечатление. Невозможно было поверить, что в этом юноше течет хотя бы капля королевской крови.
– Между этими тремя семьями затесались еще разные остатки королевского рода, такие, кто мог бы заявить о праве на престол. Но… учитывая, что наследники мужского пола всегда ценились выше, а мой муж и сыновья… мои сыновья… – Она разрыдалась, не владея уже собой.
Не сомневаюсь, слез у нее были целые реки. У меня они точно были.
Скарлет скрючилась в кресле, погрузившись в пучину собственного темного горя; она слишком много увидела сегодня.
– Мне ужасно жаль… – Я вскочила и поспешила обнять ее матушку.
– Знаю, – всхлипнула она, обнимая меня в ответ. – Так тяжело… И мне горько за тебя. Ты слишком рано осиротела. Мне жаль, Холлис. Я бы никогда не согласилась на все это, если бы могла предположить, что ты окажешься в опасности. Я думала, они забудут о нас.
– Но кто они, эти Темнейшие Рыцари? – снова спросила я, помня, что даже Сайлас не дал мне определенного ответа на такой вопрос. – Кто мог поступить так с вами?
– А кем может быть тот единственный человек, которому хочется устранить любые притязания на трон? – ответила вопросом леди Истофф.
Ответ мгновенно вспыхнул в моей голове, хотя я не в силах была принять такую возможность.
– Но не король же? Невозможно!
Но это перестало казаться невозможным, стоило немного подумать. Одно только воспоминание о короле Квинтене заставляло меня холодеть. Именно он держал Валентину в изоляции, он заставлял своего больного сына выходить на люди и становиться центром внимания, хотя тому это явно было тяжело. И если Квинтен так обращался с людьми, о которых предположительно должен был заботиться, то что помешало ему обращаться с другими намного хуже?
