– Я чувствую себя так, будто меня кто-то пожевал и выплюнул, – бормочет она. – Прости, любимый, но не думаю, что смогу вынести ужин.
Что-то пронзает мне грудь, когда я слышу это ласковое слово. Это первый раз, когда она так меня назвала, не играя роль для окружающих. И, возможно, сама не поняла, что сказала, но все равно это много значит.
Дверь позади меня открывается, и Варя входит с банкой «Тайленола». Она садится на диван и мерит Нине температуру.
– Иди готовься, – машет она рукой. – Гости прибудут меньше чем через час. Я останусь с ней.
Тануш и Душку прибывают вовремя. Я веду их в столовую и указываю на четыре стула слева от себя. Тануш выбирает ближайший ко мне стул, а его последняя жена, которая, наверное, ровесница его дочери, спокойно садится рядом с ним. Мне жаль бедную девушку. Даже под всем макияжем и тоннами драгоценностей я могу чувствовать, как она напугана. Жена Душку другой породы. И выше, и шире, чем ее муж; по слухам, она управляет всеми финансовыми делами мужа.
Максим и Дмитрий сидят справа от меня, оставляя пустым стул рядом со мной. Они знают, что он предназначен для Нины, и, хотя она не присоединится к нам, ни один из них не осмеливается занять ее место. Мой дядя – идиот, который приезжает последним – кажется, сошел с ума, потому что он идет прямиком к месту Нины. К счастью для него, он поднимает голову как раз перед тем, как выдвинуть стул. Когда он видит выражение моего лица, то быстро возвращается и занимает место рядом с Дмитрием.
Я киваю Валентине и Ольге, которые подходят к столу и начинают разливать напитки. Мы проводили такие ужины довольно часто, поэтому они знают порядок действий.
– А где твоя молодая жена, Петров? – спрашивает Тануш, потягивая свой второй бокал виски.
– Моя жена тебя не касается.
– Очень плохо. Я был в таком предвкушении, что познакомлюсь с ней. Увидеть своими глазами девушку, которая смогла отхватить большого и злого Романа Петрова, – улыбается он. – То, что я слышал, хм… Интересно, существует ли она вообще?
Я смотрю на ублюдка и думаю, не пристрелить ли мне его на месте.
– Еду принесли, – говорит Максим, вполне возможно, спасая кретину жизнь. – Давайте есть, пока мясо не остыло.
Ольга бросается вперед, раскладывая большие тарелки в середину стола, пока Валентина бегает вокруг, подливая напитки. Рядом с бутылкой вина лежит нож для стейка. Я тянусь за ним и пододвигаю ближе к своей тарелке. Максим извиняется и выходит из-за стола, но я не обращаю внимания, куда он идет, так как мой взгляд прикован к Танушу. У меня такое чувство, что мы все же будем менять ковры.
Таблетки начали действовать где-то двадцать минут назад, и я возвращаюсь в нормальное состояние. Голова еще немного болит, и горло воспалено, но все гораздо лучше, чем было днем.
– Я чувствую себя лучше. Вам надо идти вниз, – говорю я Варе, которая не отходила от меня с того момента, как пришла.
– Роман сказал мне находиться здесь до его возвращения, деточка. Я должна слать ему сообщения с новостями каждые двадцать минут, или он придет сам.
– Я прекрасно себя чувствую. У вас сегодня масса работы.
– Если я спущусь и Роман меня увидит, он разозлится. Он развлекает двух очень опасных людей и не может себе позволить отвлекаться.
Звонит телефон Вари. Она тянется за ним, смотрит на экран и напрягается.
– Это Максим, – говорит она и отвечает на звонок. – Что случилось?
Она секунду слушает и мотает головой.
– Категорически нет. У нее был жар весь день… Хорошо. – Она протягивает мне телефон. – Максим хочет поговорить с тобой.
Я смотрю на Варю в замешательстве и беру телефон.
– Да?
– Ты можешь спуститься? – спрашивает он.
– На ужин?
– Ненадолго, но да. Пожалуйста.
– Окей. Но мне нужно принять душ и переодеться.
– Сколько времени тебе понадобится?
– Тридцать минут. А что?
– Я не могу отвлекать его так долго. Ты можешь уложиться в пятнадцать?
– Что происходит, Максим?
На том конце линии наступает тишина, а затем:
– Я думаю, что Роман собирается убить Тануша, а нам сейчас совсем это не нужно. Мне надо, чтобы он сконцентрировался на чем-то другом.
Он бросает трубку.
Я смотрю на телефон, кидаю его Варе на колени и бегу прямо в ванную.
– Ты бы ее видел, Леонид! – Тануш держит руки перед собой. – Ее бедра были вот настолько большими. С этого момента я начну собственноручно отбирать всех проституток. Нельзя предлагать неопробованный товар клиентам, да? – Он ударяет себя по бедру и смеется как сумасшедший над своей тупой шуткой, в то время как его жена съеживается на стуле, ее лицо становится все краснее с каждой секундой.
Когда она выходит проветриться, Тануш продолжает:
– Может быть, поэтому Роман отказался от руки моей дочери? Думаю, следовало для начала предложить ему попробовать товар. – Он снова смеется и поворачивается ко мне. Его лицо покраснело, а глаза увлажнились.
Я перестал считать его бокалы после пятого, но мне не обязательно знать, сколько тот выпил, чтобы увидеть, что он пьян.
– Твоей дочери семнадцать, – говорю я.
