– Отвезу тебя попрощаться, и мы едем домой, – говорю я и впиваюсь своими губами в ее.
– Не могу, – шепчет она в мои губы, – ты еще не видел «большого парня».
Я рычу на нее.
– Серьезно, Роман? – Она снова меня целует. – Теперь будешь издавать животные звуки? Что подумают люди?
– Люди могут катиться к черту.
Боковым зрением я вижу, как к нам осторожно приближается Сэмюэль Грей, жена идет с ним под руку.
– Твои родители здесь.
Нина поднимает глаза, но не пытается слезть с моих коленей. Вместо этого она продолжает играть с моими волосами, пока наблюдает за тем, как подходят родители.
– Мистер Петров, – окликает меня ее отец, когда они приближаются. Ее мать просто кивает, глаза женщины сосредоточены на руке Нины, которая все еще покоится в моих волосах.
– Просто Роман, пожалуйста, – говорю я и направляю взгляд на мать Нины. – Итак, что вы думаете о последней работе Нины, Зара?
Она моргает, явно напряженная, затем приветствует меня улыбкой настолько фальшивой, что ее можно было бы наклеить на Барби.
– Она… хорошая, – отвечает она и смотрит на Нину. – Мы хотели купить одну из твоих картин.
Нина равнодушно смотрит на нее.
– Может быть, что-нибудь без мертвых куриц. Если возможно, – добавляет ее мать.
– Вам не надо ничего покупать, – говорит Нина, все еще смотря на мать с легким смятением на лице. – Просто выберите ту, которую хотите, и скажите Салли. Это женщина в красной юбке, которая стоит у входа. Все работы, за исключением самой большой в следующей комнате, продаются.
– Мы уже спросили, когда вошли, – добавляет Сэмюэль. – Она сказала, что все картины уже проданы.
– Этого не может быть, мы открылись всего десять минут назад, – бормочет Нина и смотрит на меня. – Я должна выяснить, что происходит.
Она слезает с моих колен и спешит к женщине на другом конце комнаты.
Я поворачиваюсь к ее матери.
– Выберите ту, которая вам понравилась, и скажите Салли, что я разрешил.
Зара Грей оглядывает меня с удивлением.
– Это вы их купили?
– Конечно, я, – киваю я и смотрю туда, где Нина стоит со смотрительницей. – Твоя жена в курсе, Сэмюэль?
Он делает резкий вдох и затем выдавливает приглушенное «да».
– Хорошо. Но вы должны кое-что знать, – говорю я и оборачиваюсь к ним лицом. – Сделка отменяется.
– Отменяется? – Он сглатывает и быстро соединяет перед собой трясущиеся руки. – Что это значит?
Я внимательно на него смотрю, затем перевожу взгляд на мать Нины, которая уставилась на меня со страхом в глазах.
– Это значит, что я оставляю вашу дочь себе.
Хватаясь за колеса своего кресла, я направляюсь к Нине, оставляя ее родителей стоять с открытыми ртами перед картиной с девушкой с зеленым платьем.
– Салли говорит, что анонимный покупатель купил все картины! – произносит Нина в тот момент, когда я приближаюсь.
Мне едва удается сохранять cерьезное выражение лица.
– Вот эгоистичный сукин сын!
– Точно, – кивает она. – Хорошо, что я сказала Марку пометить, что «большой парень» не для немедленной продажи.
– Почему?
Она улыбается мне скрытной улыбкой.
– Она для тебя.
Я пристально на нее смотрю, стиснув зубы.
– Где она?
– В другой комнате, за углом, но… куда ты? Роман, подожди!
Я игнорирую ее и продолжаю крутить колеса так быстро, насколько это только возможно, в направлении комнаты, на которую она указала. Мы договорились, что она не будет делать автопортрет для выставки, и будь я проклят, если позволю кому-то его увидеть. Они сейчас же его уберут, или я кого-нибудь убью.
– Роман! – Каблуки Нины цокают позади, в то время как она пытается следовать за мной. – Это не та картина, где я обнажена! – кричит она вдогонку.
Вдруг в галерее наступает абсолютная тишина. Я останавливаюсь и, обернувшись, вижу по крайней мере пятнадцать человек, включая родителей Нины, которые удивленно смотрят на нее с шоком на лицах.
Кажется, она этого не замечает и встает передо мной, уперев руки в бока.
– Почему тебе всегда надо устраивать сцену?
Я поднимаю брови.
– Ты только что проинформировала целую галерею о том, что есть картина, где ты голая, и это я тот, кто устраивает сцену?
Она моргает, бросает взгляд через плечо на людей, которые все еще на нее таращатся, и хихикает.
– Ой!
– Да, – киваю я. – Пойдем посмотрим на ту картину, пока я еще не вышел из себя, потому что там стоят по крайней мере десять мужчин, которые сейчас представляют тебя без одежды.
Она хихикает и указывает рукой налево.
– Сюда.
Мы огибаем угол и входим в отдельную секцию галереи. Она почти такая же большая, как и первая, но здесь выставлена только одна картина. Три прожектора освещают ее сверху. Выставка только что открылась, поэтому здесь всего два человека. Они стоят в стороне, благодаря чему я могу беспрепятственно рассмотреть композицию.
