Нарисованные шрамы полностью

– Мне нравится такой ход. – Она целует меня. – С сегодняшнего дня я буду обязательно повсюду носить с собой табурет.

Я кладу руку на ее поясницу и носом провожу по ее шее. Она вздыхает, запускает пальцы в мои волосы, и мы остаемся так стоять, пока звуки медленной мелодии кружатся вокруг нас.

Мне не нравится стоять спиной к толпе. Я определенно предпочитаю иметь весь зал в поле зрения, но думаю, придется положиться на Ивана и Колю, чтобы следили за моей спиной. И мне нравится так держать Нину, загораживая своим телом ее от других мужчин, которые – я видел – смотрели на нее.

– Как держится нога? – шепчет она мне на ухо.

– Отлично. Не переживай.

– Роман?

– Да?

– Мне нужно признаться.

Я целую ее плечо.

– Это что-то плохое?

– Ага. Это… ну, это вроде проблемы. Большой.

– Выкладывай, Нина.

Она несколько секунд хранит молчание и затем заставляет мой мир покачнуться на своей оси пятью короткими словами.

– Я влюблена в тебя, Роман.

Я на секунду закрываю глаза и крепко ее сжимаю. Как будто все вокруг меня остановилось.

– Тогда у нас одна и та же проблема, малыш, – произношу я в ее шею и чувствую, как Нина замирает рядом со мной.

Когда я поднимаю голову и смотрю на нее, ее губы слегка дрожат, а в уголках глаз выступили слезы.

– Та сделка на шесть месяцев? Она закончена, Нина, – говорю я и сжимаю ее талию. – Мне все равно, о чем мы договорились. Теперь ты моя, и я не позволю тебе уйти. Никогда.

Я кладу ладони по обеим сторонам лица Романа и вглядываюсь в его глаза, которые смотрят в мои с такой напряженностью.

– Я никуда не уйду, Роман.

– Обещай. – Он прижимает меня к себе, и на мгновение становится тяжело дышать. – Обещай мне, или я отвезу тебя домой и привяжу к кровати, пока ты не по-обещаешь.

– Обещаю. – Я провожу пальцем по его подбородку. – Сядем?

– Нет, – рявкает он.

– Оке-е-ей. Почему нет? – спрашиваю я, но он просто стискивает зубы и ничего не говорит. – Роман, что-то не так?

– Здесь мужчины.

– Это клуб. Конечно, здесь есть мужчины.

– Они пялились на тебя.

Я разражаюсь смехом, но он лишь сильнее сжимает зубы.

– Ты шутишь?

– Ты видишь, чтобы я улыбался, Нина?

Он серьезен.

– Роман, ты ведешь себя неразумно. Я с тобой, разве не так? – Я оставляю поцелуй на его плотно сжатых губах. – Они могут смотреть, но это все, что они могут сделать. – Еще поцелуй, на этот раз в его брови. – Так лучше?

– Немного.

Без понятия, что на него нашло, но я не позволю ему так стоять всю ночь. Он должен дать отдых ноге. Я вздыхаю и снова целую его.

– Поехали домой, любимый.

Наша машина останавливается перед домом в то же самое время, что и другая, и Леонид выходит из задней двери. Он оборачивается к нам, бросает взгляд на Романа, который стоит рядом со мной. Темно, но от фонарей достаточно света, чтобы озарить на лице Леонида шок, который превращается в чистую ненависть. Он быстро придает своему лицу приятное выражение и приближается к нам.

– Итак, какой неожиданный поворот событий! Я так рад видеть тебя опять на ногах, Роман. Буквально.

– Так ли это, дядя? – Уголок рта Романа слегка поднимается. Его поза расслаблена, но я не могу не заметить то, как он вцепляется в костыли. Несмотря на то что его нога сильно болит, у него великолепно получается притворяться.

– Роман, я устала. Пойдем наверх, пожалуйста, – говорю я, затем поворачиваюсь к Леониду и мило улыбаюсь. – Мне надо сделать вечерние процедуры для лица перед сном, и они займут по меньшей мере час.

Леонид бросает на меня снисходительный взгляд, затем поворачивается и идет в дом. Мы следуем за ним намного более медленным шагом.

Как только за нами закрывается дверь апартаментов, я поворачиваюсь к Роману и указываю на его спальню.

– В кровать. Сейчас же, Роман.

Он не спорит со мной, и это достаточно свидетельствует о том, что ему очень больно.

Я снимаю туфли, бросаюсь на кухню за его обезболивающим и стаканом воды, и приношу их в спальню Романа. Он подходит к кровати и затем садится со сдерживаемым стоном. В болезненном, замедленном движении он поднимает правую ногу на кровать и тянется за баночкой лекарства в моей руке. Проглотив две таблетки, он начинает расстегивать рубашку.

– Позволь мне, – говорю я и продолжаю за него.

Он наблюдает за мной в тишине, затем сбрасывает рубашку плечами и ложится на кровать. Когда я начинаю расстегивать его ремень, его рука накрывает мою, и он мотает головой.

– Извини, малыш. Не сегодня.

– Боже, я не намереваюсь заняться сексом. Мне только нужно взглянуть на твою ногу.

– Просто оставь ее. Все пройдет.

Я не обращаю на Романа внимания и продолжаю снимать с него брюки. Даже несмотря на то что я изо всех сил стараюсь быть осторожной, он несколько раз шипит от боли. Когда мне наконец удается взглянуть на его колено, я громко вдыхаю. Оно распухло и стало вдвое больше своего нормального размера.

– Черт, Роман!