– Ага, а ты будешь щеголять в набедренной повязке с копьём наперевес.
– Эй, я бы смотрелся в ней шикарно! – притворно возмущаюсь. – Просто завидуешь моему телу.
Луиза закатывает глаза:
– Ну конечно. Только о твоих кубиках и мечтаю.
– Я так и знал! – победно восклицаю. – Колись, ты втрескалась в меня с первого взгляда.
Луиза фыркает и толкает меня в плечо:
– Розовые очки сними! Поначалу я вообще–то считала тебя полным придурком.
– А теперь? – вопросительно выгибаю бровь.
Она ненадолго задумывается, а потом лукаво улыбается:
– А теперь я в этом просто уверена.
– Ах так! – шутливо рычу. – Сейчас ты у меня попляшешь!
Принимаюсь безжалостно щекотать Луизу. Она визжит и извивается, силясь вырваться:
– Нет! Итен, перестань! Сдаюсь!
– То-то же, – самодовольно ухмыляюсь, прекращая щекотку. – Будешь знать, как обзывать меня придурком.
Лежу на покрывале, пытаясь отдышаться после щекотки. Итен развалился рядом, закинув руки за голову и довольно жмурясь на солнышке. Залипаю на его профиль – чёткие линии подбородка, ровный нос, пушистые ресницы.
– Чего пялишься? – внезапно спрашивает он, даже не открывая глаз.
Чувствую, как щёки заливает краска. Вот блин, спалилась!
– Да так, – мямлю, отводя взгляд. – Муху на тебе заметила.
– Ага, конечно, – усмехается Итен. – Муху она увидела. А может, просто любуешься моим шикарным телом?
– Ой, да иди ты, – фыркаю, пихая его в плечо. – Павлин нарциссический.
Итен приоткрывает один глаз и лукаво на меня глядит:
– Но ведь красивый, павлин же, согласись?
– Ты невыносим, – закатываю я глаза, но не могу сдержать улыбку.
Мы затихаем, кайфуя от безмятежности момента. Только лёгкий ветерок шуршит листвой да птички чирикают где-то вдали. И тут меня осеняет:
– Слушай, а давай порисуем?
– Порисуем? – удивлённо переспрашивает Итен.
– Ну да, – киваю, загораясь идеей. – Я как раз прихватила мелки с собой.
Итен задумчиво чешет подбородок:
– И что рисовать будем?
– Да что угодно! – восклицаю, всплеснув руками. – Природу, озеро, друг друга...
– О, а вот это уже интересно, – прищуривается он хитро. – Хочешь изобразить меня в стиле "Титаника"? Я готов позировать в чём мать родила.
– Итен! – возмущаюсь, чувствуя, как краснею ещё сильнее. – Я вообще–то серьёзно.
Он смеётся, явно довольный произведённым эффектом:
– Ладно-ладно. Я за любой кипиш, кроме голодовки. Давай, показывай, на что способна.
Выуживаю из рюкзака альбом и коробку с мелками. Прям жутко хочется запечатлеть этот миг, оставить его на память.
– Так, сиди ровно и не елозь, – командую Итену, устраиваясь поудобнее.
Он послушно застывает, но в глазах пляшут чёртики. Долго, точно не продержится. Начинаю быстро набрасывать силуэт, пытаясь ухватить его черты, передать сущность. Периодически кидаю взгляды на Итена, сверяясь с натурой. Он смотрит на меня так пристально и серьёзно, что у меня мурашки бегут.
– Ну как, выходит? – нетерпеливо спрашивает он спустя какое-то время.
– Ага, – рассеянно киваю, не отрываясь от рисунка. – Только замри, а то всё испоганишь.
Итен картинно вздыхает:
– Ох уж эти творческие натуры, такие требовательные.
Не удерживаюсь от улыбки. Добавляю последние штрихи, придирчиво оценивая результат. Вроде неплохо получилось, даже лучше, чем ожидала.
– Ну всё, готово, – объявляю, наконец. – Можешь шевелиться.
Итен тут же вскакивает и заглядывает мне через плечо:
– Вау! Это что, реально я? Или какой-то другой чувак?
– Нуу... да? – неуверенно отвечаю, внезапно тушуясь. – Тебе не нравится?
– Шутишь? Это просто огонь! – восхищённо восклицает он. – Ты меня даже красивее, чем в жизни нарисовала.
– Да брось, – отмахиваюсь, но внутри всё ликует от его похвалы. – Я просто запечатлела то, что вижу.
Итен смотрит на меня с какой-то непонятной нежностью, и я вдруг ляпаю:
– Теперь твоя очередь.
– Чего? – хмурится он.
– Рисовать.
– Ты пошутила, что ли? Что я тебе изображу? Калякку-малякку детсадовскую?
Хихикаю.
– Я буду рада даже калякке-малякке от тебя. На, держи, – всучиваю ему альбом и мелки.
Он ещё долго на меня таращится, но потом берёт.
– Сама напросилась. Что рисовать–то?
– Меня, – отвечаю.
– Может, всё-таки тогда в стиле "Титаника"? – усмехается Итен.
Заливаюсь краской до корней волос.
– Прекрати, я и так уже практически раздетая тут. Если не заметил, на мне только купальник.
– О, я–то очень даже заметил, даже слишком хорошо.
Сердце заходится в бешеном ритме. Боже ж ты мой...
– Так, хватит трепаться, давай уже рисуй.
Итен сосредоточенно принимается за дело. Выражение его лица напряжённое и серьёзное. Рука быстро летает по бумаге. Через пару минут он провозглашает:
– Всё, готово!
Подхожу ближе и заглядываю в альбом. И тут же разражаюсь хохотом. Он нарисовал обычный кружок, точки–глаза, палку–нос и линию–рот.
– А уши–то где, Итен?
