Начальник согласился:
— Ну ладно, привязывай да веди.
Поехали. День прошел, настал вечер, старик и сказал:
— Ну, теперь скоро подъедем, в селе будем ночью, чтобы не увидели, как мы войдем.
Вот едут привязанные одним ремнем друг за другом сто кережек. А начальника старик привязал к передней кережке. Ехали они по горе прямо к морю, мимо реки Вороньей. Остановились, услышали — море где-то рядом зашумело, а начальник вражеский и спросил:
— Что за шум?
Старик ответил:
— Это соль и вода в море воюют!
Начальник не понял, что значили слова старика. А старик заспешил и быстрее погнал караван оленьих упряжек вперед. Ехал-ехал, прямо к обрыву высокой горы подъехал, остановился, нож из-за пояса быстро вынул, свою кережку с быком от общего ремня одним махом отрезал, а быка с кержкой начальника сильно стегнул. Бык прыгнул с обрыва и уволок за собою весь караван. Не успели враги опомниться, как очутились в студеном море, да и превратились там в подводные скалы. А старик с быком и кережкой вернулся к своим односельчанам. Саами села Вороньего и поныне называют то место Сотней скал.
Жили старик со старухой. Было у них три дочери. Девушки выросли, невестами стали. И вот приехали в вежу[36] старика однажды три жениха: тюлень, ворон и дикий олень. Старик дал женихам задание сделать три резных ковша и тогда приходить за невестами. Сделали женихи резные ковши и на следующий день пришли за невестами. Взял старик ковши и отдал дочерей мужьям. Старшая дочь вышла замуж за ворона, средняя — за тюленя, а младшая — за дикого оленя.
Вот старичок жил один и пошел однажды к старшей дочери в гости. Шел-шел, увидел — над вежей два вороненка летали и каркали:
— Кронк-кронк, дедушка идет! Кронк-кронк, дедушка идет! Кронк-кронк, дедушка идет!
Это они матери сообщают. Старичок вошел в вежу. Дочь приготовила угощение. А какое у ворона угощение? Потроха да головки. Старичок не знал, что и есть.
Посидел-посидел и пошел к средней дочери. Ближе подошел, увидел — два тюленьих детеныша с вежи катаются и кричат:
— Хурьгк-хурьгк-хурьгк, дедушка идет! Хурьгк-хурьгк-хурьгк, дедушка идет! Хурьгк-хурьгк-хурыгк, дедушка идет!
Старичок вошел. Дочь стала готовить угощение. Тюленье угощение — объедки семужьи да куски от всяких рыб, но лучше, чем у ворона. Здесь старик проспал вторую ночь, а на третий день пошел в гости к младшей дочери своей.
Шел-шел, увидел вежу. У вежи два диких олененка бегают. Одному шел третий год, другому — второй. Играют вышелушенными рогами. Увидели дедушку, подбежали к веже и начали кричать:
— Хонгкэр-хонгкэр, дедушка идет, хонгкэр-хонгкэр, дедушка идет, хонгкэр-хонгкэр, дедушка идет!
Пробегут мимо, только земля гудит. Старичок зашел в вежу, и мать оленят стала готовить еду. Вежа у них имеет два входа: через один заходил дикий олень, через другой — хозяйка. Дикий олень, уходя на охоту, предупреждал жену:
— Если придет отец, то ты его прими хорошо. Накорми, напои. Приготовь все, что есть лучшее. На ночь уложи спать. Только помни: не стели под него шкуру дикого оленя, а постели шкуру домашнего оленя.
Сам он был диким оленем и очень берег шкуры диких оленей. Дочь постелила отцу шкуру дикого оленя. Сама думает: «Пусть хоть раз на своем веку отец поспит на шкуре дикого оленя». Старичок поел, попил и лег в постель, приготовленную дочерью, а ночью его мутить стало (он съел много жиру и мяса).
Дочь наутро встала, шкуру почистила и повесила проветрить на той стороне, откуда приходит муж ее. Дикий олень как раз из лесу бежал. Бежал-бежал, заметил: постель из шкуры дикого оленя сохнет, значит, старичок пришел и постель намочил. Он забежал под ветер и почуял человечий запах от этой шкуры. Сказал своим детям:
— Ребятушки мои, идите за мной, здесь очень человечиной пахнет. Не сумела мать ваша кормить и поить отца своего и стелить ему постель, пусть теперь на месте следов наших остается.
Жена тем временем выбежала на улицу за своими сыновьями и увидела, как они побежали за отцом, а сам дикий олень скрылся уже. Мать кричит детям своим: «Вернитесь ко мне, ребятушки, вот вам грудь моя, вот вторая».
Они отбегали в сторону и кричали:
— Хонгкэр-хонгкэр, мамочка, не придем, тяжело нам переносить человечий запах на шкуре дикого оленя!
Мать поняла, что не вернутся они, закричала им вслед:
— Ребятушки, ребятушки, берегитесь, где камень будет возвышаться, там человек вас поджидает, где пень будет утолщаться, там человек вас будет ловить.
После этого она вошла в вежу, долго плакала около огня. Потом с отцом стала собираться в дорогу. Запрягли ездовых оленей, разобрали вежу. Кости задних оленьих ног были ставниками в двери, кости передних ног были поперечниками, дверь была сделана из грудины, остовом вежи служили ребра, затянута вежа была шкурами. Положила женщина все в кибитку, и поехали они в вежу отца.
