Отправляя воинов, хан Сантемир сказал Эдиджу:
— По дороге тебе преградит путь чудовище с семью головами. Спастись от него может только храбрец. Чудовище не тронет тебя, и, когда ты приедешь к Тохтамышу, тебя спросят, как это тебе удалось спастись от семиглавого дракона? А ты отвечай: «Я не видел того, о чем вы говорите. Я видел страшилище с семью хвостами и одной головой. Я отрубил семь хвостов, оставил одну голову и приехал к вам». О чем бы ни спросили тебя, отвечай наоборот. Они подумают, что ты убил меня и приехал служить хану Тохтамышу, и примут тебя, как почетного гостя.
Явился Эдидж со своими спутниками к хану Тохтамышу — они должны были служить у него целую неделю. Много ли, мало ли пробыл Эдидж у хана — никто не знает, но только каждый день он обязан был заходить к хану за поручением. И всякий раз, когда Эдидж входил к Тохтамышу, тот приподнимался на своем троне, как будто приветствовал его. Жена хана заметила, что хан воздает почести слуге — у кабардинцев положено вставать, когда входит лишь старший, уважаемый человек. А разве существовал человек важнее хана Тохтамыша! Не осмелилась жена хана сказать ему об этом, боялась его гнева, решила она схитрить.
Однажды незаметно приколола булавкой ханские одежды к трону, на котором он сидел. В это время вошел Эдидж. Как всегда, хан хотел встать, да не смог приподняться с трона. Но он не подал виду, что замешкался, и отдал Эдиджу распоряжение. Тот вышел, а Тохтамыш обернулся к своей жене-гуаше и спокойно спросил:
— Что это значит?
— Прошу тебя, хан, скажи мне, кто этот юноша? — ответила та вопросом на вопрос.
— А почему ты спрашиваешь, гуаша, кто этот юноша?
— Ты даже не замечаешь, хан, что воздаешь ему почести — встаешь при его появлении. Это — верный знак, что юный джигит погубит тебя.
Слова гуаши запали в душу Тохтамыш-хана. Ничего не ответил он, а про себя подумал: «Я могу погибнуть лишь от руки того, чей род я уничтожил. Надо узнать, не принадлежит ли юноша к такому роду».
Хан приказал собрать мудрецов аула. Думали они думали и решили: наварить побольше крепкой махсымы[106] и устроить пир. Так и сделали. Хан Тохтамыш назначил Эдиджа виночерпием — стоит юноша у огромной кадки посреди двора и разливает махсыму. А подданные Тохтамыша пристально его разглядывают, чтобы узнать, какого он рода. Так продолжалось долго, но никто не смог ответить на вопрос хана. Тут один старик и сказал другому:
— На берегу реки Кумы живет самый мудрый в Кабарде старец. Ему уже сто десять лет, он все знает. Только он сможет сказать, из какого рода этот юноша.
Долго ли распространиться вести — дошел разговор стариков до Тохтамыша, и велел хан срочно привезти мудреца. Узнал о разговоре стариков и Эдидж и понял, что задумал Тохтамыш. Эдидж шепнул своим всадникам:
— Держите наших коней отдельно от коней хана, и пусть они будут наготове. А у коней хана подрежьте подпруги.
Вскоре привезли в аул старого мудреца, и Тохтамыш вместе с ним подошел к Эдиджу:
— Ну-ка, Эдидж, угости своей крепкой махсымой самого старшего в нашем краю!
И бровью не повел Эдидж, не подал виду, что догадался, зачем привезли мудреца. Наполнил хмельной махсымой чашу и поднес ее старейшему. Пьет мудрец махсыму, а сам пристально вглядывается в Эдиджа.
Осушил старик чашу до дна, произнес здравицу в честь хана, а закончил ее так:
— И там стоит, и здесь стоит, лицом он похож на Балкия, а волосом на Кутлина.
И понял хан, что Эдидж — тот, кого он искал. Мгновенно приказал хан воинам:
— Эдидж — тот, кого я ищу столько лет, хватайте его!
А мудрец, выполнив долг перед ханом, шепнул Эдиджу, желая спасти прекрасного юношу:
— Обнажи меч, сынок, вскочи на кадку и начинай биться, не то пропадешь.
В тот же миг выхватил Эдидж свой сверкающий меч, одним ударом убил Тохтамыша и, расчищая себе дорогу, побежал к ограде. Только перемахнул он через забор — увидел своих воинов. В тот же миг вскочил на коня Эдидж, и поскакали они во весь опор. Воины Тохтамыш-хана хотели устремиться в погоню, вскочили на коней, но подрезанные подпруги порвались, а всадники свалились с седел и никуда не поехали.
Вернулся Эдидж вместе со своими воинами к Сантемир-хану. Не успели они даже спешиться, как узнали, что на аул напали враги и похитили дочь Сантемира. Хан вызвал Эдиджа и сказал:
— Враги застигли нас врасплох. Наша охрана убита, меня связали, а мою дочь схватили и увезли. Я только успел крикнуть ей, что ты освободишь ее.
Эдидж пообещал хану вернуть дочь, и воины, не расседлывая коней, снова отправились в путь. Долго ли скакали они, коротко ли, а только увидели наконец у дороги костер, оставленный врагами, — в нем еще тлели угли. Вокруг валялись остатки обеда, обглоданные кости.
