— В прошлый раз забыл поесть, — ответил мужчина, усаживаясь на краю капсулы. — Аж в игре живот подвело.
— Рекомендую предписанную медиками питательную смесь. Запустить приготовление концентрата?
— Я сказал заказать продукты.
— Они в приёмном отсеке пневмодоставки.
— И вино?
— Алкоголь включён в состав заказа.
— Хоть одна хорошая новость, — мужчина осторожно встал, чертыхнулся, наступив на замотанную бинтом ногу, и захромал в ванную.
— Входящий звонок, — сообщил голос, когда тот вышел, вытирая мокрые волосы. — Абонент в режиме ожидания.
— Кто там ещё?
— Номер отмечен как «Вероника». Включить камеру?
— Не вздумай! С моей стороны никакого видео! Сейчас, сяду на стул… Соединяй.
На поднявшейся в виде экрана столешнице всплывает окно коммуникатора, в нём немного сердитое, но симпатичное лицо молодой женщины.
— Привет, Ничка, как дела?
— Это ты меня спрашиваешь? Камеру включи!
— Нет.
— Почему?
— Ненавижу, когда на меня пялятся.
— Что за нафиг вообще? Я хочу убедиться, что с тобой всё в порядке.
— Со мной всё в порядке, Нычь. Насколько это возможно. Но зрелище не привлекательное.
— В порядке? А по-моему, ты рехнулся, дед!
— Не сильнее обычного.
— Да? Ты обналичил медицинскую страховку! Это как вообще? В твоём-то возрасте! С твоим-то здоровьем!
— А ты откуда знаешь?
— Я твой единственный близкий родственник, наследник и потенциальный опекун! Мне сообщили, разумеется.
— У меня нечего наследовать, и я не нуждаюсь в опеке.
— Уверен? Потому что я вот уже засомневалась. Маразм коварен! Я могу возбудить рассмотрение твоей дееспособности. Более того, страховая намекнула, что я буквально обязана это сделать.
— Прокляну!
— Дед, ты меня правда пугаешь. Мне приехать?
— Тут не происходит ничего такого, ради чего стоит пятнадцать часов трястись в подземке. Я в здравом уме, чувствую себя нормально для своего возраста и моё решение по страховке является результатом трезвого финансового расчёта. А страховщики тебя просто разводят, чтобы не отдавать деньги. Ты кому больше веришь, мне или им?
— Дед, а дед…
— Что, Нычка?
— Ты там не помирать собрался часом?
— Ой, я тебя умоляю!
— Дед.
— Что.
— Я же тебя знаю. Ты меня с трёх лет растил. Ты моя семья, чёрт тебя дери, старого упрямца. Я ещё собираюсь показать тебя правнуку!
— Ты…
— Да, я беременна, совсем скоро будет мальчик.
— Поздравляю, Ныченька, страшно рад за тебя. Мужу тоже поздравления передай.
— Непременно. Но, дед, серьёзно тебе говорю, если ты там ласты к склейке готовишь, зачищаешь их, обезжириваешь и всё такое прочее, то я не поленюсь дотащиться до твоего комплекса, чтобы дать тебе подзатыльник!
— Нычь…
— Не ври мне!
— Всё нормально, Ничка, честное слово, — соврал я. — Носи ребёнка спокойно. Какой срок?
— Уже скоро. Я бы тебе раньше сказала, но до тебя чёрта с два дозвонишься, ты вечно в капсуле.
— Работа, сама понимаешь, — снова соврал я. — В моём возрасте надо за неё держаться, новую не найдёшь…
— Ой, я тебя умоляю! — засмеялась Вероника. — Ты в любом возрасте жил работой. В детстве мне приходилось класть голову на клавиатуру, чтобы ты про меня вспомнил и покормил!
— Да ладно, пару раз всего и было! — запротестовал я. — То, что мы сейчас разговариваем, наглядное подтверждение тому, что ты не умерла с голоду.
— Только потому, что в пять лет научилась готовить!
— Зато твой муж получил не жену, а сокровище! Самостоятельную, умелую, готовую к любым жизненным трудностям! Я ему даже завидую!
— Не забалтывай меня! Ответь на вопрос!
— Какой вопрос?
— Зачем ты отменил страховку?
— Она не выгодна, потому что не покрывает фарму. Списывается на всякую формальную хрень, вроде нафиг не нужной мне «психологической помощи», а лекарства за свой счёт. Это чёртов сговор медицины и страховых. Обналичив, я получу меньше, зато потрачу адресно, на то, что действительно нужно. Ну что, убедилась, что я не в маразме?
— Ну, рассуждаешь ты вроде здраво, — признала женщина. — У нас тут тоже многие ругаются на страховку. А почему тебе назначили «психпомощь»? Есть повод?
— Нет, но им нужно за что-то списать деньги. Ты можешь представить меня плачущим в жилетку нейропсихотерапевту?
— Вообще не могу представить тебя плачущим. Ты, кажется, даже на маминых похоронах не заплакал. Ладно, ты меня успокоил, дед.
— Не волнуйся за меня, Нычь. Я ещё крепкий старик Розенбом, а тебе волноваться вредно. Лучше расскажи, как там у вас жизнь?
— Да примерно, как и у вас. Комплексы же стандартные. У мужа хорошая работа, у нас двойные апартаменты, так что ребёнок не стеснит.
— Ты роди сначала!
— Само собой. Рожу, подращу чуток, привезу знакомить с прадедом. Ты его ещё понянчить успеешь. Так что не смей мне там помирать, понял?
— Слушаю и повинуюсь, о Великая Нычь!
— О, ты помнишь! — засмеялась женщина. — Игры ты придумывал классные, что да, то да. Роскошные игры для меня и подружек, все пищали от восторга. Ладно, рада была поболтать. Держи хвост пистолетом, дедуля. Люблю тебя.
— И я тебя, Ничка. Береги правнука!
Окно коммуникатора погасло, мужчина встал со стула, открыл приёмный лоток доставки в стене, достал оттуда термоконтейнер.