Но она уже ушла. Быстро пробежала по коридору, не слушая громких извинений Джоджастина, и вскоре оказалась в маленькой прихожей. Отсюда ей виден был двор и конюшня с размытыми дождем очертаниями. В окне мерцал свет, и на фоне освещенного прямоугольника двигалась чья-то тень. Сабрина посмотрела на свои нарядные туфельки, поискала взглядом какую-нибудь куртку. На стенах ничего не висело. Она могла бы вернуться и взять собственное пальто, но тогда ей пришлось бы снова увидеть Джоджастина. Или Дженну. Конюшня не так уж далеко, решила она.
Сделав глубокий вдох, она выбежала в дождь. Ноги мгновенно погрузились в размякшую землю, и туфельки наполнились водой. Ледяные капли хлестали по волосам и лицу. На бегу она подняла руки, защищаясь от дождя. К счастью, подол платья оказался достаточно коротким, чтобы не запачкаться. Она добралась до конюшни, почти не промокнув, что изрядно ее удивило. У входа она задержалась и устало выдохнула — а когда снова вдохнула, запах конского навоза и мокрой соломы ударил ее словно обухом.
Сабрина первый раз попала в конюшню, и этот едкий запах ее ошеломил. Она осмотрелась. В стойлах находилось несколько лошадей. Некоторые повернули головы и устремили на нее огромные карие глаза. На деревянных стенах были развешаны какие-то приспособления из кожи и металла — иные выглядели так странно, что она даже не могла догадаться, для чего они нужны. На безопасном расстоянии от соломы и стойл горел фонарь. Слабый свет отбросил ее гигантскую тень на стену. В дальнем конце помещения, прежде невидимый за конем, которого он чистил, оказался Петвин. Он не замечал ее и весело насвистывал. Сабрина улыбнулась. Ей нравился Петвин. Из всех товарищей Ричиуса с ним ей было спокойнее всего.
— Петвин! — негромко окликнула она его. Он поднял голову. Она заметила, как он недоуменно вглядывается в темноту.
— Сабрина?
Она подошла ближе. Он шагнул ей навстречу.
— Что ты здесь делаешь? Что-нибудь случилось?
— Мне надо с тобой поговорить. Можно?
Он приветливо улыбнулся.
— Сабрина, королева не спрашивает подданных, можно ли ей с ними побеседовать. Просто говори, что тебе надо.
— Мне нужно кое о чем тебя попросить. Об одолжении.
— Хорошо, — сказал он, разглядывая ее платье и туфельки. — Но тебе не следовало приходить в таком наряде. Ты подхватишь лихорадку.
Петвин снял куртку и закутал ей плечи.
— Ну вот, — удовлетворенно молвил он. — Чем я могу быть полезен моей королеве?
— Ну, первым делом перестань так меня называть. Мне это обращение не подходит, и ты это прекрасно знаешь.
— Хорошо. Что еще?
Она смущенно помялась, водя грязной туфелькой по земляному полу. Ее просьба внезапно показалась ей глупой.
— Говори, — подбодрил он ее. — Я помогу тебе, если сумею. Дело касается Ричиуса?
Она подняла на него глаза.
— А как ты узнал?
— А что еще может тревожить новобрачную, если не муж? Поверь мне, Сабрина, мы все понимаем, как тебе нелегко. Даже Ричиус. Но если я смогу что-то для тебя сделать, то сделаю. Так что же это?
— Ты сегодня не поедешь в дом Лоттсов без него? Я хочу немного побыть вдвоем с Ричиусом. Мне нужно с ним поговорить.
Петвин помрачнел.
— Извини, Сабрина, этого я сделать не могу.
— Петвин, ну пожалуйста! — взмолилась она. — Это так много для меня значит! Я знаю, у Ричиуса там дела, но это важно! Если б я могла провести с ним хоть немного времени, увести его от этих разговоров о войне!
Петвин огорченно покачал головой:
— Не могу. И дело не только в планах военной кампании. Ричиусу необходимо самому увидеться с Динадином. Есть вещи, о которых им необходимо поговорить.
— Что за вещи? — с излишней резкостью спросила Сабрина. — И вообще, что важного в этом Динадине?
— Динадин — друг, — объяснил Петвин. — Один из самых близких друзей Ричиуса. Но они не разговаривали уже несколько месяцев, со времени возвращения из Люсел-Лора.
— Я не понимаю. — Теперь Сабрина уже чуть не плакала; это было заметно по тому, как дрожит ее голос. — Что между ними произошло? Ричиус поэтому такой отчужденный?
Петвин опустил голову.
— Сабрина, между ними было много всякого. Слишком много, чтобы это можно было объяснить. И я не уверен, что это тебя касается.
— По-моему, касается. Ричиус — мой муж. Я хочу понять, что с ним происходит. Если дело отчасти в этом Динадине…
— Только в очень малой части. И, пожалуйста, больше не надо меня об этом спрашивать. — Петвин снова повернулся к лошади. — Я и так сказал слишком много.
Сабрина вырвала из его руки скребницу.
— Ты хочешь сказать, что Ричиус будет разговаривать с Динадином, но не будет разговаривать со мной и я должна с этим смириться? Так вот — я не собираюсь этого делать! Я хочу, чтобы ты сказал мне, что происходит с моим мужем. Ты знаешь, я в этом уверена. Скажи мне.
Петвин гневно вздернул подбородок.
— В Люсел-Лоре с нами происходили такие вещи, которые ты не имеешь права знать.
— Я же его жена, — жалобно пролепетала Сабрина. Горючие слезы бежали по ее щекам.
— Это не имеет значения, — умоляюще сказал Петвин. — Ричиус — мой король и мой друг. Я не предам его, рассказывая тебе то, что он не желает рассказать сам.
