Дженна только покачала головой.
— Страх часто убивает мужские аппетиты. Дело в этих разговорах о войне и больше ни в чем.
— Ты ошибаешься, — стояла на своем Сабрина. — Спроси Петвина и сама убедишься. Он тебе не ответит, как не ответил мне. Спроси его!
— Не стану, — вдруг посуровела Дженна. — И тебе не следовало бы. Если Ричиус что-то от тебя скрывает, то, возможно, тебе этого и не надо знать. Война делает мужчин совсем другими, Сабрина, может быть, странными. Он не тот человек, который уехал отсюда три года назад. И Петвин тоже стал совсем иным. Не стоит пытаться узнать все, что с ними происходило. Женщине такие вещи слышать не подобает.
Сабрина изумленно отшатнулась от нее.
— Значит, ты тоже не хочешь мне помочь? Ты просто не будешь обращать внимания на то, что я тебе сказала?
Дженна встала, нарочито медленно взяла тарелку и две пустые кружки и направилась на кухню. Но на полпути к двери обернулась к Сабрине.
— Пожалуйста, Сабрина, — попросила она, — оставь это.
— Дженна!…
— Оставь, — твердо повторила девушка и слабо улыбнулась Сабрине.
Та проводила ее взглядом. Казалось, этим утром все обитатели замка сошли с ума, лишь одна она сохранила рассудок и видит поразившую всех болезнь. Несмотря на свое положение в замке, несмотря на только что заключенное и не очень надежное перемирие с Дженной, она чувствовала себя еще более одинокой, чем раньше. Она рассеянно выжала рукава платья, оставив на столе и полу лужицы воды. По телу ее пробежала дрожь.
— Я совершенно одна! — горько прошептала она и снова почувствовала тоску по Горкнею.
Ей хотелось оказаться дома, снова уединиться в своей уютной комнате или проскользнуть в винный погреб, чтобы посплетничать с Дэйсоном. Но Дэйсона рядом не было, а отведенные ей комнаты она делила с Ричиусом. Если б он хотя бы научил ее ездить верхом — она уехала бы отсюда!
Сабрина медленно встала и, спотыкаясь, ушла из крошечной комнатки. По узкому коридору гуляли сквозняки; ее одежда стала ледяной и больно колола кожу. Наверху ее ждало сухое платье и уединение спальни. Ричиус наверняка уже ушел оттуда. Она как можно тише поднялась наверх, высматривая его на каждом повороте. Он поразится, если застанет ее в таком виде, тогда ей придется пережить еще одно унижение — объяснять ему, что произошло. Однако она благополучно добралась до их покоев и, войдя туда, обнаружила только смятую постель. Сняв испорченное платье, уронила его на пол. Оно упало бесформенной грудой — как раз рядом с дневником, который она затолкала под кровать. И словно хитрый бесенок начал нашептывать ей на ухо, что она должна открыть эту книгу.
Сабрина бросилась к двери и выглянула в коридор. Она была полуобнажена, но даже не подумала об этом. Никого. Дверь бесшумно закрылась за ней. Она упала у кровати на колени. Дрожащими от страха и отвращения к себе руками подняла потрепанную книгу. Предостережения Дженны мощным потоком ворвались в ее сознание. Неужели она действительно хочет это сделать? И ответ прозвучал в ней не менее мощно.
Да!
Книга открылась словно высохший пожелтевший цветок. Перед ней замелькали бесчисленные страницы с расплывшимися чернильными строчками, непонятными каракулями и непроизносимыми именами. Она начала читать шепотом, ужасаясь и изумляясь описанным в дневнике страшным деяниям и чувствам. Казалось, она заглядывает Ричиусу в душу. Пропустив несколько страниц об окончании жестокого боя, она добралась до последних страниц.
— Динадин… — вслух подумала она, просматривая неровные строки в поисках этого имени.
Если она найдет его в дневнике…
Она застыла. Появилось другое имя. Не Динадин. Женское имя. У Сабрины стучало в висках. Она старалась справиться с дрожащими пальцами, не способными перевернуть страницу. Жаркое предчувствие беды надвигалось на нее, требовало, чтобы она остановилась, но она продолжала читать. И каждое слово кололо ее тысячами раскаленных игл. Она продолжала читать, пока запись не кончилась, а потом уронила дневник себе на колени и оцепенела в глубоком потрясении от прочитанного.
За окном стоял черный день. Дождь усилился. Не в состоянии подняться, она оставалась на коленях; ее сотрясала дрожь. Она узнала то, что Дженна уговаривала ее не выпытывать, — ту самую мрачную тайну, которая объясняла все странное поведение и кошмары Ричиуса.
Она искала в дневнике имя — и она его получила.
— Как все было в долине Дринг? — невинно поинтересовалась Сабрина.
От этого вопроса день разлетелся вдребезги, будто стеклянное окно. Ричиус натянул поводья и остановил Огня.
— Как? — пораженно переспросил он.
Сабрина остановила свою лошадь — гнедую кобылку чуть побольше пони — и небрежно перебросила волосы за плечи. Она уже начала непринужденно держаться в седле и с каждой минутой все больше походила на Дженну в чужих бриджах и ботфортах. На щеках и на лбу у нее поблескивали капельки пота. Она послала ему мимолетную улыбку.
— Почему ты остановился? — спросила она. — У меня все получается.
Ричиус молча смотрел на нее, дожидаясь повторения ее удивительного вопроса.
