Сабрина сдернула с плеч его куртку, бросила ее в грязь, повернулась и молча вышла под дождь. Петвин что-то крикнул ей вслед — еще одно ненужное извинение, в котором она не нуждалась.
Дождь тем временем усилился, ее платье и волосы мгновенно намокли. Грязь плескалась вокруг туфелек, скоро они наполнились вонючей жижей. Она едва замечала все это. Острое чувство одиночества наполнило ее. Она шла, ничего не видя из-за дождя и слез, к ненавистному замку. Утро, начавшееся со слабой надежды на дружбу и общение, превратилось в нечто ужасное, чего она не могла предвидеть. Она вытянула из Петвина страшное признание: Ричиус действительно что-то от нее утаивает.
В тесной прихожей она сняла туфельки и оставила их сушиться. Не обращая внимания на холодный пол, направилась в комнату при кухне. Дженна была там одна — она, наконец, села позавтракать. Увидев Сабрину, девушка встала. Платье, которым она так недавно восхищалась, потемнело от дождя. Сабрина сделала вид, что не замечает ее изумления.
— Где Джоджастин? — спросила юная королева. Дженна судорожно глотнула.
— С Ричиусом. С вами все в порядке?
Сабрина не ответила. Она подвинула стул и села. Все тело саднило от холодного дождя, кожа на ступнях сморщилась. Ее взгляд упал на кружку с пряным вином, не допитую Джоджастином; она схватила ее и осушила одним глотком. После этого кружка со стуком вернулась на стол.
— Вы желаете позавтракать, миледи? — настороженно спросила Дженна.
В ее вопросе не слышалось обычной горечи.
— Нет, — холодно ответила Сабрина. — Сядь.
— Что?
— Сядь, — повторила она. — Я хочу с тобой поговорить. — Дженна смотрела на королеву, как ребенок — на рассердившуюся мать.
— Да? — еле слышно молвила она.
— Мне шестнадцать, — сказала Сабрина. — По-твоему, это слишком мало?
Дженна долго не могла вымолвить хоть слово, лоб ее морщился от напряжения.
— Миледи?
— Я спрашиваю, считаешь ли ты, что я слишком молода для Ричиуса, — объяснила Сабрина. — Дело в этом? Или ты ненавидишь меня за то, что я — аристократка, а ты — нет?
Дженна продолжала изумленно молчать.
— Скажи мне правду, — не отступала королева. — Я хочу знать, что ты на самом деле думаешь!
— Извините, миледи, — пролепетала Дженна, — я не хотела вас оскорбить.
— Конечно, хотела! Я знаю о твоих чувствах к Ричиусу, Дженна. Все в замке это знают. Так же, наверное, как все знают о моих проблемах с ним. Так?
Дженна медленно кивнула, и на секунду их глаза встретились — друг на друга смотрели не королева и кухарка, а две женщины. Сабрина почувствовала ком в горле.
— Будь все проклято! — застонала она, пряча лицо в мокрых складках рукавов. — Зачем меня сюда привезли? Я хочу домой! — Она удивилась, когда Дженна слегка тронула ее за плечо.
— Ты дома, — сказала она мягким, напевным голосом, словно обращалась к младшей сестре. — Тебе просто нужно время… Сабрина.
Сабрина поймала руку Дженны и крепко сжала ее, не думая о том, как безумно звучат ее слова.
— Будь мне подругой, — взмолилась она. — Мне так здесь одиноко, Дженна! Мне так страшно. Боже, я уже потеряла мужа! Мне нужна помощь.
— Тише, — проворковала Дженна, прижимая к себе голову Сабрины. — Ты не одна. Мы все твои друзья, правда! Прости, что я так дурно себя вела. Я была не права. Я не понимала.
— Конечно, — промолвила Сабрина, рыдая. — Я понимаю.
— Я сама его любила, — прошептала Дженна. — Мне было больно.
— Я понимаю. Понимаю.
Они замерли на какое-то время: обеим не хотелось ни говорить, ни отстраняться. Сабрина ощущала одновременно и стыд, и радость. Между нею и Ричиусом не было близости с того вечера в императорском саду, и теперь даже прикосновение Дженны было для нее подарком. Она вдруг почувствовала себя ребенком, который может всласть выплакаться в материнских объятиях.
— Я люблю его, — сказала наконец она. — Сама не знаю почему. Но как мне до него дотянуться? Он так холоден со мной…
— Он очень занят, — объяснила Дженна. — Эта война…
— Нет, дело не только в этом. — Сабрина отошла от нее и выпрямилась. Ей хотелось, чтобы Дженна ее поняла. — Он что-то от меня скрывает. Я знаю это, потому что Петвин так сказал. И мне кажется, дело не в этих военных планах или страхах, связанных с Люсел-Лором. Есть что-то еще, Дженна. Что-то, о чем знают только он, Петвин и этот Динадин.
— Они мужчины, — спокойно ответила служанка, — и добрые друзья. Они вместе воевали. У них не может не быть общих тайн. Ты должна это принять.
— Добрые друзья? — повторила Сабрина, вытирая слезы рукавом. — Тогда почему Динадин уже давно не разговаривает с Ричиусом? Почему Ричиусу так важно увидеть его именно сегодня? Нет. Говорю тебе, тут есть что-то еще! Из-за этого я его теряю.
— Не надо так говорить, — укорила ее Дженна. — Ты сильно все преувеличиваешь из-за того, что он не уделял тебе столько внимания, сколько тебе хотелось получить. Ты должна послушаться меня, Сабрина. Я знаю Ричиуса гораздо лучше, чем ты. Забудь то, что ты себе напридумывала о нем.
— С тех пор как мы сюда вернулись, он ни разу не прикоснулся ко мне, — резко бросила Сабрина. — Ни единого разу! Как я могу не заподозрить чего-то?
