— Тарн выигрывает, Ричиус. Если Таттерак падет, мы застрянем в этой долине, и Тарн нависнет над нами, а Форис — окружит нас. Мы окажемся в ловушке. Нам надо что-то предпринять. Ты должен что-то предпринять!
— Люди Кронина смогут удерживать Тарна! — упорствовал Ричиус. — Разве ты так не считаешь, Люсилер?
Триец передернул плечами.
— У Кронина много воинов, — согласился он, — но и у Тарна их немало. Форис не единственный военачальник, который принес клятву Тарну, знаешь ли. На его стороне Нанг, Шохар, Гаврос… — Он нахмурился и стал загибать пальцы. — Кажется, все военачальники с востока. После падения Фалиндара Тарн захватил почти все восточные земли.
— Но долину Дринг он пока не взял! — гордо заявил Ричиус. — И не захватит, пока мы будем держаться. Вне зависимости от того, присягнул ему Форис Волк или нет.
— Знаешь, что я думаю? — вмешался Динадин. — По-моему, Тарн готовит решающее наступление на нас — на все нарские и верноподданнические войска. Теперь, когда мы ослаблены, он сможет нас прикончить! — Голос Динадина стал глуше. — Теперь, когда он может прибегнуть к своей магии.
— К магии! — презрительно повторил Люсилер. — Ты хоть чувствуешь, как глупо это звучит, Динадин?
— Почему глупо? — не сдавался юноша. — Я слышал от многих, Люсилер, что Тарн — чародей. Дьявольщина, ведь он дрол! Он просто дожидается удобного случая, чтобы раздавить нас.
— Никакой Тарн не чародей, — возразил триец. — Он дрольский праведник. Вам, нарцам, не стоило бы верить всему, что вам рассказывают. Для вас все дролы чародеи.
— Они поклоняются злым богам, — продолжал Динадин. — Я это знаю, Люсилер. Я не так глуп, как тебе кажется. Они верят, что их боги даруют им особые силы.
— Да, и это лишь подтверждает то, что ты так же глуп, как и они. — Люсилер упрямо тряхнул головой. — Знаешь, почему дролы верят, что получили дар Небес? Потому что они — глупцы. Они уверовали в мифы. Они преданы древней религии, которая состоит из чепухи.
— Я слышал иное, — стоял на своем юноша.
— Это все сказки-страшилки, Динадин. Дролам хотелось бы, чтобы последователи дэгога тоже верили в это. Но даже если Тарн владеет какой-то сильной магией (чего на самом деле нет), он никогда не воспользуется ею для убийства.
— Вот как? — возмутился Ричиус. Он не привык, чтобы его люди защищали его врагов, и это ужасно его раздосадовало. — И почему же? Почему ты решил, что этот чертов безумец не стал бы пользоваться волшебством, если б мог?
— Потому что этого не сделал бы ни один дрол, — решительно объявил Люсилер. — Они верят, что их магия божественна. Будь это магия или волшебство — или как бы вы еще ни назвали дар Небес, — дролы убеждены: все это следует использовать только для того, чтобы исцелять, а не причинять вред. Во всяком случае, Тарн будет проклят, если станет применять свое благословение для того, чтобы уничтожать.
— Но он же захватил Фалиндар! — напомнил Ричиус.
— Правильно. Но мечом, а не волшебством. Пойми меня, Ричиус: Тарн — демон. Я видел, какую резню он устроил в Фалиндаре. Но при этом он дрол. Ни один дрол, каким бы порочным он ни был, не стал бы использовать дар Небес для убийства. Если он оттесняет войска в Экл-Най, то делает это только с помощью людей и жиктаров.
— Звучит неплохо, — усмехнулся Динадин. — Я бы с удовольствием отступил к Экл-Наю. А ты, Ричиус?
— Да, наверное, — не стал возражать он. — Но при этом я предпочел бы не драться с Тарном, чтобы туда попасть.
Он посмотрел на Люсилера.
Тот отвел взгляд. Он помнил ночь, когда началась революция, когда мятежные дролы напали на Фалиндар, дабы освободить своего загадочного предводителя. Как его отец и дед, Люсилер состоял на службе у дэгога, числился воином королевского замка, поклявшимся защищать трийского правителя. Тогда Тарн был всего лишь пленным, гнившим в подземельях дворца дэгога.
До той кровавой ночи.
Воины— дролы -в основном фанатики Фориса в красных одеяниях — безлунной ночью напали на дворец дэгога. Они проявили свойственную дролам безжалостность и никого не щадили в своем стремлении спасти Тарна. Но Люсилеру в ту ночь повезло: он смог ускользнуть из дворца незамеченным и доставить своего дэгога в безопасное место. Фалиндар пал, и дэгог оказался в изгнании. А Люсилер за свою глубокую преданность и мужество был вознагражден незавидным поручением: помочь удержать долину Дринг и присматривать за Ричиусом.
Со дня падения Фалиндара они вместе пережили немало ужасов, но только одному Люсилеру довелось встретиться в бою с предводителем дролов. Даже Форис, хоть он и поклялся выполнять приказы своего господина, не мог претендовать на те зверства, которые учинял Тарн. Военачальник долины имел в своем распоряжении жиктары и боевых волков, а также воинов, поклявшихся умереть за него, — но все это были вещи понятные и естественные. А вот жажда крови, умело разжигаемая Тарном в подчиненных, была поистине легендарной. В некотором смысле это умение можно было назвать магическим.
Динадин развалился в траве. В кои-то веки он не воспользовался случаем поддразнить Люсилера и уставился в безоблачное небо.
