Откуда— то из -глубины его существа поднялся зевок. Принц не стал его сдерживать и потянулся, словно кот. Яркое теплое солнце навевало дремоту, и мысли лениво переключились на сон. Он снова засмеялся: такая идея его позабавила. Со дня разорения деревни прошла почти неделя, и после возвращения они только спали и ели. Передышка, которую им обеспечил Гейл, пошла всем на пользу, а хорошая погода способствовала успешной охоте. Ни волки, ни воины не беспокоили нарцев, и каждый солдат, отправлявшийся за добычей, возвращался с жирной птицей или даже оленем, способными насытить отряд. Ричиус похлопал себя по животу. Ощущение тяжести доставляло удовольствие.
— Кто выигрывает? — поинтересовался он. Динадин вынул из лунки красный колышек и, покусывая его, рассматривал позицию фигур.
— А ты как думаешь? — ответил вопросом юноша. — Я в этой проклятой игре никогда не выигрываю. Он быстро поставил фигуру в новый паз. Люсилер застонал.
— Потому что ты не умеешь концентрироваться, — объяснил он, снимая фигуру с доски. Он сунул колышек под нос Динадину. — Красные фигуры — это твои пешки. А пешками прыгать нельзя.
Динадин вырвал фигуру из его рук.
— Ну ладно, — огрызнулся он и, даже не посмотрев на доску, сунул фигуру в другой паз. — Так лучше?
— Играй как следует, — молвил Люсилер, и от раздражения его акцент стал заметней, — или не играй вовсе.
— Это же просто игра, Люсилер!
Триец фыркнул и начал снимать фигуры с доски.
— Ты мог бы последовать примеру Эджи, парень, — сказал он. — Здесь проверяются стратегические способности и умение соображать. Благодаря такой игре иногда удается выжить.
— Мы неплохо выживаем и без трийской помощи, — заворчал Динадин. — Ведь ты — единственный триец, который сражается на нашей стороне. Все остальные, по-моему, дролы.
— Если ты так считаешь, то ты — глупец, Динадин. — Люсилер встал. — Мы потеряли больше людей, чем все население вашей империи. Мы безвылазно сидим в этой долине, и ты решил, что это и есть война. Но я видел, как воины Кронина сражаются на севере. Я был в Таттераке и присутствовал при падении Фалиндара. — Он ткнул пальцем в Динадина. — А где был ты?
— Хватит, — оборвал его Ричиус. — Я хочу отдыхать, а не ссориться. Сядь, Люсилер.
Триец мгновение помедлил и опустился на траву, бормоча что-то себе под нос.
Ричиус повернулся к юноше:
— А тебе не следовало бы говорить подобные вещи, Динадин. Эдгард рассказывал мне о боях в Таттераке. Если хочешь увидеть, как трийцы сражаются за дэгога, то следует идти именно туда.
— Знаю, — согласился Динадин. — Мне просто хотелось бы видеть кого-нибудь из этих воинов здесь. Они пришлись бы кстати, особенно с отъездом всадников Гейла. — Широким жестом он как бы обрамил окружающую безмятежность. — Это ведь ненадолго, знаете ли…
Ричиус поморщился. Конечно, Динадин прав, но у него не было желания думать об этом. Он едва мог припомнить, когда им последний раз удалось сбросить доспехи и уйти из траншей хотя бы на несколько часов, и ему не хотелось тратить драгоценный покой на разговоры о войне.
— Кронин не может нам помочь, — сказал Люсилер. — Он прислал бы воинов, будь у него такая возможность. Он ненавидит Фориса не меньше, чем мы.
— Я знаю, — кивнул Ричиус. — Эдгард как-то говорил мне об этом. У них давняя междоусобица.
— Очень, очень давняя. Все началось еще до моего рождения. Кронин не дрол и никогда им не был. И он с самого начала поддерживал дэгога. Но Форис — урожденный дрол, он из клана самого Тарна. Одно это уже заставляет их друг друга ненавидеть.
— Это как мы с Гейлом, Динадин, — с ухмылкой заметил Ричиус.
Его всегда занимали распри между военачальниками Люсел-Лора. Подобно тому, как политическое соперничество между родами Вентранов и Гейлов приводило их к войне, нынешние неприязненные чувства сеяли раздоры между трийцами. Однако Вентраны и Гейлы в конце концов отринули злобу и образовали не слишком устойчивый союз под знаменами Нара. И хотя Ричиус знал, что его безжалостный император строит планы захвата власти в Люсел-Лоре, он считал маловероятным, что военачальники трийцев когда-нибудь снова примирятся.
— Именно такой образ мыслей и послужил началом этой войны, знаешь ли, — добавил он. — В империи мы между собой не воюем.
— Да, — вынужден был признать Люсилер, — ваш император этого не допускает.
— Император сохраняет в Наре мирные отношения уже почти двадцать лет, — холодно произнес Ричиус.
— Нападая на другие страны? Нар ведет войны по всему миру. Как ты можешь утверждать, что Аркус сохраняет мир, когда сам сидишь здесь?
Динадин вмешался в разговор, не дав Ричиусу ответить:
— Но ты, похоже, не возражаешь против нашего пребывания здесь, а, Люсилер? Если б не Нар, ты и твой дэгог были бы уже в лагере для военнопленных, у дролов.
— Ваш император помогает дэгогу не без корысти — просто ему что-то от него нужно, — парировал Люсилер. — Вы — как фигуры на доске, и вас передвигает умелый игрок.
