Хакан снова наклонил голову, тихо и виновато бормоча что-то непонятное.
— Он просит у тебя прощения, — перевел Люсилер. — Ему непонятно, почему ты обиделся. Он не хотел тебя оскорбить.
— Видимо, так, — ответил Ричиус, смущенный извинениями воина. — Хакан, — громко сказал он, — перестань. Люсилер, как мне сказать ему, чтобы он прекратил?
Триец отдал какой-то приказ, и Хакан в конце концов выпрямился, адресуясь на этот раз исключительно к Люсилеру. Потом воин снова поклонился обоим по очереди и умчался обратно по длинной темной дороге.
— Он сообщит другим, что мы едем, — сказал Люсилер.
— Кэлак! — с отвращением вымолвил Ричиус. — Неужели мне никогда не избавиться от этого гнусного прозвища?
— Тебя здесь все знают под этим именем, Ричиус, но это не оскорбление. Не забудь: Кронин и его люди ненавидят Фориса так же сильно, как и ты. Может, даже сильнее. Вот почему о тебе здесь так много говорят. Они не дролы. Когда они называют тебя Шакалом, для них это гордое имя. Ты — враг их врага.
— Ты, кажется, говорил мне, что Кронин и Форис теперь не воюют друг с другом.
— И это правда. Но это вовсе не означает, что они друг другу нравятся. Они соблюдают мир ради Тарна, и только.
— Твой Тарн должен быть поистине каким-то необыкновенным, раз за ним следует столько людей, — ехидно заметил Ричиус. — Возможно, он более могущественный чародей, чем ты подозреваешь.
Люсилер не ответил на этот выпад.
— Ты очень скоро сможешь судить об этом сам.
— Безусловно. Но я отказываюсь встречаться с ним в подобном наряде. — Ричиус стал освобождаться от вонючих одежд, под которыми прятался с тех пор, как уехал из Экл-Ная.
Пуговицы на плаще одна за другой расстегивались, пока наконец в лунном свете не засверкала кожа мундира. Он снял с головы капюшон, а потом сбросил плащ с рук и спины, словно змея кожу при линьке. Ему приятно было вновь оказаться в своих доспехах из темной кожи с гордым ярко-синим драконом на левой стороне груди. Тарну будет на что посмотреть, решил он. Пусть это напомнит ему об убитом боевом герцоге.
— Ну вот, — выдохнул он, швырнув маскарадный костюм на землю. — Так гораздо лучше.
Люсилер снял со спины жиктар, поддел плащ изогнутым клинком и поднял с земли.
— Что ты делаешь? — возмутился Ричиус. — Я его больше не надену, Люсилер!
— Это не тебе, — холодно ответил триец. — Найдется немало желающих получить такую одежду. Ни к чему ей пропадать.
— Пропадать? Да это же лохмотья!
Люсилер молча спрятал грязный плащ в седельную сумку. Это натолкнуло Ричиуса на мысль заглянуть в одну из своих сумок. Из-под его собственной одежды высунулся край алого шелкового платья. С детской улыбкой он потрогал нежную ткань. Почему-то он был уверен, что Дьяна придет от этого платья в восторг.
— Ты готов? — нетерпеливо спросил он.
Триец подтвердил это кивком, и они направились по мощеной дороге к крепости. По мере подъема воздух становился все холоднее, наполняя ноздри солоноватым запахом моря. Было слышно, как далеко внизу волны бьются о скалы, доносились до них и слабые крики чаек, летавших в темноте. Им потребовалось довольно много времени, чтобы подняться на вершину горы, и там, рядом с величественным сооружением, Ричиус ощутил себя карликом. Две громадные створки ворот занимали чуть ли не весь фасад. По обеим сторонам от них высились два серебряных шпиля, исчезавшие в темной вышине. Все стены и террасы были увиты цветущими лозами. На крепостной стене отсутствовали зубцы — выступали только превращенные в сады балконы, где в лунном свете мерцали тонкие силуэты, напоминавшие влюбленных. Бледный свет факелов заливал крепость оранжевым сиянием и отбрасывал длинные тени на серебристый камень. Даже камни цитадели казались полными жизни и новыми, словно их отполировали до блеска.
— Ты не преувеличивал, — ахнул Ричиус, запрокинув голову и пытаясь найти конец бесконечных шпилей. — У меня нет слов.
Ворота крепости широко распахнулись перед ними. Ричиус направил Огня вперед, не дожидаясь товарища. Из огромного внутреннего двора под крышей до него доносились голоса — и все они говорили на таинственном языке Люсел-Лора. Где-то за этими стенами находилась Дьяна. Ждет ли она его? Он осматривал двор, и в фокусе его внимания оказывались лица, возникавшие одно за другим. Когда Ричиус въехал на середину двора, воцарилось молчание.
Он ожидал увидеть здесь аристократов — или тех, кого Тарн сделал своими прислужниками. А вместо этого его взору предстало ошеломляющее разнообразие нищих. Казалось, будто сюда привели весь Экл-Най.
— Люсилер! — крикнул он, оборачиваясь. — Что это?
