Ричиус горько рассмеялся:
— Ах да! Конечно, ты прав. И чем, по-твоему, они заняты? В карты играют?
— Полегче, — предостерег его Люсилер. Кронин пристально смотрел на Ричиуса, явно озадаченный его вспышкой. — Ты должен мне верить. То, что ты себе представил, не соответствует действительности.
— Я — взрослый мужчина, Люсилер. Можешь меня не щадить. Скажи Кронину, что я принимаю его слова и что мы увидимся с ним завтра.
— Ричиус, позволь мне тебе объяснить…
— Просто передай ему это, Люсилер. Пожалуйста.
Люсилер выполнил его просьбу. Кронин вежливо выслушал перевод, а когда разговор закончился, поклонился обоим и исчез в толпе. Ричиус тяжело вздохнул.
— Я очень устал, Люсилер. Ты не найдешь для меня какую-нибудь комнату?
— Да, тебе следует отдохнуть. Пойдем, я отведу тебя в северную башню.
Люсилер провел друга через двор туда, где можно было оставить лошадей, и поговорил с человеком, которому велел за ними присматривать. Ричиус забрал с собой все свои вещи, сняв с Огня обе седельные сумки и арбалет. А потом они прошли по лабиринту коридоров, лишенных украшений так же, как огромный внутренний двор, и стали подниматься по бесконечной винтовой лестнице, на стенах которой горели масляные светильники, пока не оказались в новом запутанном клубке коридоров.
— Здесь находятся самые лучшие комнаты, — сказал Люсилер. — Я тоже живу наверху.
Ричиус осмотрелся, не испытывая никакого восторга. Эти покои были такими же голыми, как и остальные помещения крепости. Однако умиротворяла тишина, отрадно было думать, что вскоре он заснет за одной из дверей, расположенных вдоль коридора. А потом ему в голову пришла новая мысль, гораздо более интересная.
— А покои Тарна тоже здесь?
— Нет. Они в другом крыле башни. Пойдем, я отведу тебя в мою спальню. Сегодня ты сможешь переночевать там. А завтра я найду для тебя отдельную комнату.
Они подошли к узкой двери с закругленным верхом в самом конце главного коридора. Здесь Ричиус увидел бра, в котором была укреплена маленькая, наполовину сгоревшая свеча. Свеча не горела. Люсилер взял ее и поднес к ближайшему масляному светильнику; фитиль зажегся. Когда он открыл дверь своей спальни, крошечный огонек окрасил комнату тусклым оранжевым светом.
— Входи, — негромко молвил Люсилер, жестом приглашая Ричиуса в спальню.
Если б не свет от прихваченной им свечи и пробивавшееся в окно серебристое сияние луны, в комнате было бы темно. Она оказалась не больше тех комнат, какие обычно бывают на постоялых дворах, а обставлена даже беднее. Деревянная кровать с ватным матрасом, тазик и кувшин для мытья — вот и все. На полу валялись всевозможные вещи, главным образом предметы одежды, но обнаружилось там и несколько книг в переплетах, какие делали в империи. Стул в углу тоже был завален кучей вещей, неразличимых в темноте. Ричиус невольно стал гадать, кому из них придется провести ночь на стуле. Он тоже внес свой вклад в беспорядок, бросив на пол у двери седельные сумки и арбалет.
— Тут довольно тесно, — извиняющимся тоном сказал Люсилер.
Он аккуратно закрепил свечу в серебряном подсвечнике у кровати. Это была единственная ценная вещь в комнате.
— Ничего, — оптимистично ответил Ричиус. — После всех передряг, в которых мы побывали, я готов спать даже на полу.
— В этом нет надобности. Ложись на кровать. Я этой ночью сюда не вернусь.
— Вот как? — Ричиус пытался скрыть свою радость. Он сел на кровать и чуть подпрыгнул, как бы испытывая, удобна ли она. Кровать оказалась просто превосходная. — А почему?
Люсилер мгновение колебался, прежде чем сказать:
— Мне нужно кое о чем позаботиться… Дать знать, что я вернулся.
Ричиус уже снимал сапоги. Они со стуком упали на голый пол.
— Ты собираешься встретиться с Тарном, да?
Триец смущенно поморщился.
— Не только с Тарном. Мне надо поговорить и с другими людьми, с друзьями, которых я давно не видел. Есть хочешь? Я могу что-нибудь тебе принести.
— Но с Тарном ты встретишься.
Люсилер вздохнул.
— Если смогу. Да. Если он не занят.
— Занят, — повторил Ричиус. Опять этот отвратительный эвфемизм! — Когда ты его увидишь, передай, что мне надо встретиться с ним завтра, как можно раньше. Конечно, если он не занят.
— Ты совершенно напрасно тревожишь себя, мой друг. Тарн не занят с Дьяной тем, о чем ты думаешь.
— Ты все время это повторяешь, Люсилер, но ничего не объясняешь. Я уже несколько недель спрашиваю тебя о Тарне. — Ричиус улегся на матрас. — Ты готов мне что-то сказать?
Он услышал, как его друг устало зашаркал к двери.
— Завтра Тарн будет на пиру. Я мог бы тебе все объяснить, но будет лучше, если ты все увидишь сам. Поверь мне сегодня и не тревожься о Дьяне. Тебе будет спаться спокойнее, если ты мне поверишь.
— Я слишком устал, чтобы спорить, — мрачно буркнул Ричиус.
Он повернулся и задул свечу, после чего едва смог разглядеть в дверях бледное лицо Люсилера.
— Спи спокойно. Увидимся завтра утром, — как можно мягче произнес триец и бесшумно закрыл дверь.
