— Тогда почему? Я проделал ради тебя долгий путь, Дьяна. Я не поверну обратно, если не пойму, в чем дело. Дьяна напряженно застыла.
— Новая война, — пробормотала она. — Этого нельзя допустить.
— Почему ты не можешь уехать? — неумолимо спрашивал Ричиус.
В его голосе больше не осталось нежности. Он взял ее за подбородок и заставил смотреть ему в глаза. Под туго натянутой кожей ощущалась хрупкая кость.
— Ответь мне, — потребовал он. — Дело в твоей болезни? Ты боишься? Чего?
— Пойдем со мной, — вдруг сказала Дьяна, с явным усилием вставая с кровати.
— Куда ты идешь?
— Иди за мной.
Она с трудом добралась до двери, и он бросился вперед, чтобы открыть ее перед ней.
— Ты едва можешь идти, — сказал он, протянув ей руку. — Давай я тебе помогу.
— Пожалуйста, не надо! — отстранилась она. — Увидят.
— Дьяна…
— Со мной все в порядке. Пойдем.
Он вышел за ней в коридор. Потом они спускались по лестнице, что давалось ей особенно тяжело. Наконец, убедившись, что вокруг никого нет, она приняла его помощь. В крепости царила тишина, и он бесшумно прошел с нею вниз, туда, где начинался коридор, ведущий в противоположную башню.
— Мы идем в твою комнату?
Дьяна молча кивнула.
— А как же Тарн? Разве он нас не увидит?
— Моя комната не рядом с ним.
Ее комната оказалась в южной башне — довольно далеко от апартаментов Тарна. В этом коридоре было больше окон, через которые лилось теплое весеннее солнце, а пол застелен пышным ковром. Ковер мягко пружинил под ногами, так что Ричиус смог оценить его высокое качество, несмотря на то что был в сапогах. На стенах осталось несколько украшений из поблекшего золота, а также инкрустации из слоновой кости и яшмы. Здесь явно чувствовалась королевская роскошь — та, что когда-то царила во всей цитадели. Из-за ближайшей двери слышались голоса беседующих женщин. Ричиус приостановился, боясь, что их увидят.
— Кто здесь? — тихо спросил он.
— Слуги. Женщины, которые мне прислуживают.
Ричиус удивленно поднял брови. Похоже, Тарн не жалеет для Дьяны денег. Остальные обитатели крепости жили в относительной бедности, она же была всеми ублажаемой королевой Тарна. Он почувствовал легкий укол ревности.
— Сюда. — Дьяна подошла к открытой двери.
Ричиус заглянул в комнату. Она оказалась светлой, солнечной и удивительно чистой. Женщина не намного старше Дьяны стояла в дальнем углу комнаты и хлопотала у странного цредмета обстановки, доходившего ей до талии. Комната была столь велика, что женщина не услышала их, пока они не оказались совсем близко от нее. Заметив Ричиуса, она испуганно вскрикнула и протянула руки к Дьяне. Та старалась ее успокоить: взмахнула руками и быстро-быстро заговорила — видимо, уверяла служанку, что все в порядке. Женщина продолжала с тревогой глядеть на Ричиуса, пока Дьяна буквально не вытолкала ее из комнаты, закрыв за ней дверь. Когда их спор закончился, Дьяна совершенно обессилела. Она приложила руку ко лбу и привалилась к двери, с трудом переводя дыхание. Ричиус подошел к ней и подхватил на руки. Она не стала сопротивляться. Ричиус вновь ощутил болезненную худобу ее тела и понял: с ней творится что-то неладное.
— Ох, Дьяна! Что с тобой?
Она указала ему на кресло, стоявшее в углу, где только что возилась служанка.
— Туда, пожалуйста. Дай я сяду.
Высокий и странный предмет мебели стоял у кресла, покрытый кружевами и лентами из белого льна. Он опирался на четыре крепкие ножки, а верх его был наполовину закрыт тканым пологом. Ричиус подвел Дьяну к креслу, с любопытством глядя на этот предмет. Там, где полог раздвигался в стороны, выбивались края пушистой ткани. Когда Дьяна села, он заглянул под полог. Оттуда на него уставилось нечто розовое.
— О Боже! — прошептал он и попятился. Его взгляд метнулся к Дьяне. Она в его сторону не смотрела. — Это младенец! — пролепетал он. Смысл увиденного обрушился на него подобно ураганному ветру. — Младенец! — повторил он снова. — Дьяна…
— Моя дочь, — тихо молвила она, бросив на Ричиуса виноватый взгляд.
Ричиус был ошеломлен. Он попытался взять себя в руки и рискнул еще раз заглянуть в колыбель. Под пеленками из нежнейшей ткани шевелился крошечный младенец — такого маленького ему еще никогда не приходилось видеть. Глаза малышки уставились на него с неосмысленным интересом. При каждом вздохе ее румяные щечки выдували крошечные облачка воздуха. Увидев незнакомое лицо, она обиженно всхлипнула.
— Она прекрасна, — печально прошептал Ричиус. Люсилер солгал ему, и он с трудом мог скрыть горечь. — Наверное, я ошибался насчет Тарна. Люсилер сказал мне, что он не мог быть с тобой близок.
Дьяна протянула руку и прикоснулась к его пальцам.
— Посмотри на нее внимательнее, — попросила она.
