В этом была ужасающая логика. Дьяна права — и Ричиус понимал это. Если Тарн захочет их найти, то найдет, и рисковать жизнью младенца было бы безрассудно. Дьяна выжила во время похищения Тарна потому, что была юной и сильной, но Шани в буре искусника окажется просто пылинкой, которая превратится в ничто. Горькое проклятие сорвалось с его губ: он упал на пол и стал раскачиваться, прижав подбородок к груди и обхватив руками колени. Ему надо было что-то придумать — но в голову ничего не приходило. Они угодили в капкан, у них нет ни союзников, ни пути к бегству. Тарн его одолел.
— Будь ты проклят, Тарн! — прошептал он.
Он даже лишен возможности вернуться в Арамур и строить планы мести этому чародею. Здесь останутся Дьяна и Шани как заложницы на случай военных действий.
— Дьяна, — простонал он, готовый расплакаться, — помоги мне! Я не знаю, что делать.
— Ты должен вернуться. Ты должен оставить нас здесь, Ричиус.
— Как я могу оставить вас с этим безумцем? — воскликнул он. — Боже, она ведь моя дочь!
— Тарн не безумен, — мягко успокоила его Дьяна. — Он заботится обо мне и обещал заботиться о Шани. Он знает, что она — твоя дочь.
— Ты в этом уверена? Нет ли сомнений, что она — его?
— Никаких. Ты же видел, насколько он болен. Он не способен на близость со мной, Ричиус. Вот почему моя комната далеко от него. — Она улыбнулась, пытаясь его ободрить. — Пожалуйста, поверь мне. Я многое о нем узнала. Болезнь его изменила. Он добрый и мягкий, как ты. И я его не боюсь.
— Но ты его не любишь.
Дьяна пожала плечами.
— Не люблю. Но знаю, что он меня любит. Роды проходили тяжело. Кажется, я была на грани смерти. Но все это время он оставался со мной. Он не думал о себе, он следил за мной и спал подле меня.
— Казада, — догадался Ричиус. — Роды начались во время пира, да?
— Да.
Дьяна содрогнулась. Ричиус понял, что она все еще слаба после ужасного испытания и что воспоминания о муках слишком свежи.
— Шани родилась на следующее утро. Я мало что помню, по правде говоря. Была сильная потеря крови… И Тарн говорил с моими служанками, требовал от них помощи. Он думал, что я умру. Я тоже так думала. Но он оставался со мной. Он присутствовал при ее рождении.
— В Арамуре я грезил о тебе, — признался Ричиус. — Я не знал, жива ты или умерла, но больше ни о ком думать я не мог. Я не мог простить себе, что оставил тебя, подвел, не сдержал слова. И когда Аркус сказал, что посылает меня обратно в Люсел-Лор, я подумал: может быть, ты еще там и я смогу тебя найти и увезти домой. — Он засмеялся. Все это казалось ему таким жалким. — Боже, какой я глупец!
— Нет, — возразила Дьяна, — ты сделал больше, чем можно было себе представить. Но теперь все кончено, Ричиус. Жизнь нас разлучила. Я — трийка, ты — нарец, и мы оба не свободны.
— Да, — сказал он, — женаты.
Он вспомнил о своей молодой жене, оставшейся в Арамуре. Она будет ждать его, тревожиться. Он понимал, что не достоин Сабрины — так же как она ничем не заслужила проклятие в виде нелюбящего мужа. Но их судьбу решил Аркус, так же как отец Дьяны определил ее будущее, когда она была еще девочкой. Они все были фигурами, которые недовольно передвигались по доске — и не могли остановить руки своих хозяев. Он уныло уставился в пол, пытаясь найти ответ, которого не было.
— Что мне делать? — тихо спросил он.
— Оставь нас, — твердо сказала Дьяна. — С нами здесь все будет в порядке, даю тебе слово. Тарн добрый. И он обо мне заботится. Ты должен вернуться домой, в Арамур. Ты должен сделать то, о чем просит Тарн. Ты можешь это сделать? Можешь остановить эту войну?
— Нет, — признался Ричиус, — император не станет меня слушать.
Дьяна бросила на него странный взгляд.
— Я не понимаю. Ты сказал Тарну, что мог бы ему помочь.
— Тарн считает, раз я один из королей Нара, то Аркус прислушается к моим словам. Он ошибается. Заставить Аркуса передумать невозможно.
— Но ты попробуешь, да?
Ричиус молчал. Он стремительно превращался в шлюху Тарна, и от одной только мысли, что он будет помогать этому чокнутому святоше, его тошнило. Но теперь ему придется принимать в расчет Дьяну и свою дочь. Все изменилось — как и предвидел Тарн.
— Ричиус, — молвила Дьяна, — Тарн очень мудр. Он не просил бы тебя об этом, не будь это так важно. Он принес в Люсел-Лор мир. Он…
— Пожалуйста, прекрати! — воскликнул Ричиус, закрыв уши руками. — И ты тоже! Я этого не вынесу. Все убеждены, что он — великий человек. Прости, но я этого не вижу.
— Он не великий, но он хороший. Ты его не знаешь, Ричиус. Он изменился, даю тебе слово. Он стал таким, каким был раньше, когда мы были детьми. Он заботится о своем народе. Мы для него все.
— Люсилер говорит, что Тарн полагает, будто его обезобразили боги. Я считаю, он просто болен. А что думаешь ты?
— Я думаю, что он получил дар Небес, — ответила Дьяна. — По-моему, боги отметили его. И мне кажется, он это знает — и это заставило его осознать свои слабости.
