— Просто напев из Арамура. Кажется, моя мать пела ее мне, когда я был маленький, но я не могу вспомнить как следует. Я ее толком не знал.
«А я толком не знаю тебя, — подумала Дьяна, и у нее вдруг больно сжалось сердце. — Но хотела бы».
— Она умерла, когда ты был маленький?
Ричиус нахмурился.
— Мне тогда было лет пять. Она умерла от рака. Отец почти ничего мне не говорил, но я помню, как ждал, что она вернется. А она так и не вернулась.
— Это было ужасно.
— Да, ужасно. Но, наверное, отцу было гораздо тяжелее. Его друзья говорили мне, что после ее смерти он так и не оправился. Ему хотелось иметь кучу детей, но она была слишком больна, чтобы рожать снова. Ты ведь знаешь: для короля недостаточно иметь одного сына. Он постоянно пытался меня оберегать, но когда в Люсел-Лоре началась война, ему пришлось отправить меня туда. — Лицо Ричиуса уподобилось застывшей маске. — Он был хорошим отцом, — тихо добавил он. — Не идеальным, но теперь я понимаю: он делал все что мог.
— Мне очень жаль тебя, Ричиус, — сказала она. — Ты пережил такие потери. Я искренне скорблю… — она поколебалась и быстро договорила, — и о твоей жене.
Ричиус оторвал глаза от Шани. Дьяна едва выдержала полный жгучего страдания взгляд. И в то же время она была рада, что произнесла это слово. «Жена». Ей так много хотелось узнать об этой погибшей женщине. Ее вдруг охватило нестерпимое любопытство. Она ведь даже не знает ее имени! И не дав себе времени задуматься, она спросила:
— Какая она была, твоя жена?
Казалось, Ричиус был ошеломлен ее вопросом. Он резко выпрямился, глаза его широко распахнулись и потемнели.
— Какой странный вопрос, — промолвил он. — Но я буду рад ответить — хотя бы для того, чтобы другие ее помнили. Сабрина была самой чудесной девушкой в мире. Я этого не понимал, но это было так. И самое ужасное — что она стала моей женой.
— Она была очень красивая?
Ричиус грустно улыбнулся.
— Невыразимо красивая. Все мужчины, едва увидев, влюблялись в нее и женились бы на ней, если б могли. У нее были светлые волосы и большие глаза. Да, она была красавица.
— Ты ее любил?
— А вот это трудный вопрос.
— Любил?
— Ее легко было полюбить. Думаю, я любил ее как сестру. Как человека, который нуждается в защите. И защитил ее не более успешно, чем когда-то тебя. Но я действительно был к ней привязан. Возможно, не так, как она того заслуживала…
— Значит, в этом ты похож на отца. Ты сделал все что мог.
— Я подвел ее, Дьяна. Так же, как подвел тебя. Именно это мне так хорошо удается в последнее время. В трийском языке есть слово, которое означает «неудачник»?
— Я его тебе не скажу, — ответила Дьяна. — Лучше выучи более подходящее слово. Скажи «неенсата».
— Что?
— Неенсата, — медленнее повторила Дьяна. — Неенсата. Ну-ка скажи.
Ричиус поморщился.
— Ниншата.
Дьяна засмеялась.
— Неенсата. — Она указала на Шани. — Это значит «дочь». Шани — твоя неенсата. — Она указала на себя, а потом на Ричиуса. — Джаято и даятор.
— Мать и отец? — предположил Ричиус.
— Да. У тебя хорошо получается, Ричиус. Ты знаешь больше трийских слов, чем тебе кажется. И еще одно. — Она сделала жест, как бы охватывающий их троих. — Кафиф, — произнесла она.
Ричиус нахмурил брови, и Дьяна почувствовала разочарование.
— Не знаю, — проговорил он. — Что-то о нас троих?
— Да. Нас всех. Мать, отец и дочь.
Он секунду размышлял над ее загадкой, а потом на его лице отразилась глубокая печаль.
— Семья.
Дьяна кивнула:
— Семья. Мы — семья, Ричиус.
— Нет, мы не семья. Ты замужем за Тарном.
— Это ничего не меняет. Шани — наша дочь. Мы — семья. Кафиф.
— Дьяна…
— Тебе кажется, что ты здесь один, Ричиус, но это не так. Я с тобой. Я сделаю для тебя все, что смогу. И Люсилер тоже. Он — твой друг, что бы ты сейчас о нем ни думал. Ты ему дорог. Он тревожится за тебя, как и я. Мы все — кафиф.
Ричиус слабо улыбнулся.
— Ты очень добра ко мне, Дьяна. Я это ценю. Я даже не подозревал, до какой степени мне необходимо было поговорить с тобой, Я только теперь это понял.
— Ты можешь приходить ко мне, когда захочешь, — сказала Дьяна. — Тарн не запрещал мне видеться с тобой. Просто не являйся без предупреждения. Если ты пошлешь известие с Люсилером, он все устроит, и я скажу Тарну, что ты собираешься прийти ко мне.
— Он не такой, как другие мужчины, это правда? — спросил Ричиус. — Я имею в виду — дролы. Он не охраняет тебя так бдительно, как остальные дролы — своих жен.
— Он мне доверяет. Или не хочет меня оскорбить дурным обращением. Я уже говорила тебе, Ричиус: он добр ко мне.
— Я это вижу. И я рад.
Дьяна поневоле отвела глаза. Она вспомнила, почему оказалась с ним, и покраснела, почувствовав себя виноватой. Им еще предстояло обсудить гадкий вопрос — планы Тарна. Ей следовало подвести к нему разговор очень осторожно. Но ей было стыдно продолжать этот спектакль. А еще ей не хотелось омрачать их отношения ложью. Ей нравилась честность, которую всегда демонстрировал Ричиус, и она страстно желала ответить ему тем же.
— Ричиус, — робко вымолвила она, — мне нужно кое-что тебе сказать. Ты на меня рассердишься.
Ричиус вопросительно посмотрел на нее.
— В чем дело?
