Дьяна улыбнулась ему, глядя, как краска сбегает с его лица. Протянув руки, она забрала у него Шани, и малютка возмущенно закричала, не желая расставаться с отцом. А потом она встала и прежде, чем уйти, бросила ему через плечо одно-единственное слово:
– Кафиф.
Осада Экл-Ная заняла меньше суток. По самым точным оценкам, число погибших трийцев составляло чуть больше трех тысяч. Нарцы потеряли в общей сложности менее пятидесяти солдат.
Экл– Най, город нищих, был задавлен превосходящими силами, хлынувшими через Железные горы. Нарцы не прекращали убивать, пока все живые не превратились в мертвых. Это была бессмысленная победа, потому что солдаты императорского войска предвидели уничтожение противника, но ошеломляющее известие об этой бойне, прокатившееся по Люсел-Лору, наэлектризовало всех трийцев. Они не ожидали, что удар будет нанесен столь быстро или что за ним будет стоять такая демонстративная ненависть. Они не думали, что городские стены возможно разрушить с молниеносной скоростью и что жерло огнемета можно повернуть против ребенка. В пустошах, окружавших Экл-Най, путники утверждали, что пожары и удушливые столбы дыма над городом видны за многие мили. В тот вечер, когда Экл-Най рассыпался и осветил небо, словно второе заходящее солнце, город нищих заслужил еще одно прозвище -Город пожаров.
Нар начал свою войну с террора. В соответствии с великой традицией Аркуса и его семейства война началась с уничтожения голодных и отчаявшихся, тех трийских беженцев, которые наводнили Экл-Най в последние дни предыдущей войны в надежде найти хоть какие-то средства к существованию. Нар явился со своими бронированными лошадьми и машинами в частоколе пик, тяжело вступил в город на рассвете с зажженными огнеметами. Они были заправлены и приготовлены к длительному бою. Первыми въехали боевые фургоны – кошмарные железные повозки с одним дальнобойным огнеметом, установленным на крыше, в которые были впряжены допотопные рогатые чудовища. Боевые фургоны, способные подавать струю горящего керосина на двести футов или даже больше, являлись гордостью арсеналов Нара. Они стали провозвестниками разрушения Экл-Ная. На их боках крупными трийскими буквами были начертаны лозунги геноцида: «После сегодняшнего дня вас больше не будет».
И произошло именно так, как предсказывало это мрачное послание. К сумеркам три тысячи трийцев были мертвы – сожжены, повешены, истерзаны. Груды трупов, брошенных за пределы тлеющего города, оставили на съедение крысам и стервятникам. Не пощадили ни единого ребенка, ни одной женщины не обратили в рабство. Всех истребили. Таково было предостережение Аркуса всем трийцам: никакого милосердия не ждите. Древняя, злобная слава Нара в ту ночь пылала ярко и ужасающе. И во главе его легионов стоял человек в серебряной маске на пол-лица, великан, на чьем штандарте красовался несущийся в атаку конь, а голос гремел подобно грому, возвещая отмщение Шакалу. Те, кто видел его в зеленых с золотом доспехах, принимали его за великолепного демона. Те, кто был с ним знаком, видели в нем еще более страшное зло.
История падения Экл-Ная передавалась из уст в уста. К тому моменту, когда она докатилась до Фалиндара, в цитадели уже никто не мог с уверенностью сказать, насколько этот рассказ соответствует действительности. Они верили лишь тому, что сказал им Ричиус: Нар вполне способен на такое преступление.
Самого Ричиуса известие о падении Экл-Ная не потрясло. Он ожидал, что оно будет скорым и бесчеловечным. Вот чего он не ожидал, так это столь быстрого известия о Блэквуде Гейле. Талистанский барон не мешкал в поисках Ричиуса Вентрана, своего заклятого врага. Он вновь стал любимцем Аркуса, получил в свое распоряжение все ресурсы Нара – и с их помощью был готов стереть с лица земли Люсел-Лор, чтобы найти одного человека. Ричиус не тешил себя иллюзиями относительно целей барона. Конечно, Гейлу хотелось отомстить Тарну – но гораздо важнее ему было заполучить Шакала.
И, возможно, в первую очередь именно это убедило Ричиуса помочь повелителю трийцев. Он убеждал себя, что делает это ради Дьяны и малышки, но втайне сознавал: в его сердце затаилась более страшная причина. Блэквуд Гейл сам едет к нему! Ему больше не нужно строить планы тайного проникновения в Талистан, чтобы его отыскать. Он хотел провести клинком по горлу барона и не боялся, что при этом его поймают. Казалось, он дал себе один из легендарных трийских зароков – отомстить любой ценой, даже ценой собственной жизни. А эта жизнь стала бессмысленной – как бы добрая Дьяна ни пыталась убедить его в обратном. Дьяна и Шани будут жить или умрут без него, но смерть Блэквуда Гейла стала для Ричиуса непреодолимым искушением. Он жаждал ее.
