– Я иду наверх. – Ричиус ткнул указательным пальцем в небо. – Наверх. Хорошо?
Стражник кивнул.
– Доа тренум.
– Вот и прекрасно. Что бы ты ни имел в виду.
Внутри сторожевая башня казалась не такой огромной. Темнота наполняла все уголки, ей бросал вызов свет единственного факела, закрепленного на стене. Если не считать факела и пугающе крутой лестницы, в башне было пусто. Ричиус схватил факел и начал подъем на башню по каменным ступеням, покрытым толстым слоем грязи. Он шел наверх, держа перед собой вытянутую руку. Мир куда-то исчез – он слышал только скрип собственных шагов и свое тяжелое дыхание. Затхлый воздух, наполнивший легкие, вызвал приступ кашля. Бесконечные ступени вели в темень. Он решил было повернуть назад и не стремиться к умиротворению, которое надеялся найти на верхушке башни, но тотчас подумал, что до верха лестницы должно уже оставаться меньше, чем до низа. И он продолжал подъем, ожидая, что каждый следующий шаг окажется последним. Наконец на ступенях действительно заблестел лунный свет – его нельзя было ни с чем перепутать.
– Слава Богу! – промолвил он вслух и вздрогнул от звука собственного голоса.
Потом он услышал в тишине новые голоса – и вышел на сторожевую площадку. Это было помещение, застекленное со всех сторон и залитое бледным ночным сиянием небес.
Внутри обнаружилось еще двое воинов в красных одеждах. Они тоскливо смотрели сквозь стекло и переговаривались. Заметив Ричиуса, они встрепенулись.
– Извините, – смутился Ричиус. – Я не знал, что здесь кто-то есть. Я уйду.
Он хотел повернуться, но один воин окликнул его:
– Кэлак?
– Да? – ответил Ричиус. – Ладно, да. Я – Кэлак.
Воины смерили его взглядом, кивая и выразительно поднимая брови. Они что-то сказали друг другу и негромко засмеялись. Один из них шагнул вперед и поманил Ричиуса к окнам.
– Дринг, – выговорил стражник. – Дринг.
Ричиус подошел к окну. Во все стороны простиралась долина Дринг – ровная, поросшая лесом, темная. Это не была долина его кошмарных видений. Это был древний Арамур, неприрученный и пышный. Сила природы. Он прижался носом к стеклу, пытаясь забыть могилы, которые ему пришлось здесь рыть.
– Да, – повторил он, – Дринг.
А потом вдали расцвел странный свет. Ричиус наблюдал за его преображением, сомневаясь в том, что именно видит. Сначала свет вспыхнул оранжевой звездой, превратился в яркую точку, померк – и загорелся ровным красным сиянием. А вот загорелся еще один, и еще. И вскоре уже весь горизонт на западной стороне неба был обсыпан крошечными точками пламени.
Ричиус стиснул зубы. Воспоминание пришло к нему, как удар молота, – воспоминание о керосине и красном свечении огнеметов в ночи. Он отошел от окна.
– Начинается! – прошептал он. – Бог да сохранит нас!
На самом верху сторожевой башни замка Дринг, в темной, спрятанной от непосвященных звоннице находился громадный древний колокол. Почти два столетия возвещал он жителям долины о наступлении времени молитвы и праздничного ликования и предостерегал от нечастых вторжений захватчиков. Его голос был чист, благозвучен и вплетался в ткань долины наряду с воем волков.
Но, так же как и большая часть замка Дринг, колокол донельзя обветшал. В тот день, когда Форис Волк отвоевал долину у своего предшественника и лично ударил в колокол, дабы заявить о своей победе, колокол лопнул. Трещина навеки лишила его голос былой музыкальной слаженности, превратив в дребезжащий оглушительный грохот. Больше в колокол не звонили.
Двадцать три года он висел на башне молча, покрываясь пылью и паутиной. Новый хозяин долины забыл о нем. У него росли дети, никогда не слышавшие песни колокола. Порой он воевал с другим военачальником, северным соседом. Тем не менее это время для долины Дринг было добрым. Верующие сами знали, когда надо преклонять колени в молитве, и праздники наступали без колокольного звона. Люди по-прежнему обрабатывали землю, птицы по-прежнему совершали кочевья в соответствии со сменой времен года, весной всегда распускались цветы. Все происходило так, как обещали боги земли.
И тем не менее колокол не был окончательно забыт. Среди тех, кто хранил в памяти эту достопримечательность замка Дринг, был сам Форис. Он даже как-то сказал своему думаке Джарре, что снова ударит в колокол, если его драгоценной долине будет угрожать смертельная опасность.
И когда Ричиус в сопровождении двух воинов ворвался в трапезный зал с известием о вторжении нарцев, надсадный бой колокола разорвал тишину ночи. Этого призыва к оружию ожидала вся долина. Звон раздался вскоре после сумерек. Ричиусу он показался голосом самого ада. Он скакал на передовую следом за Форисом и Джаррой, радуясь возможности оставить позади этот дребезжащий звук. Близилась полночь, но все живое в долине зашевелилось, разбуженное грохотом колокола и топотом тысяч лошадиных копыт. Защитники долины ехали из замка Дринг, держа в руках жиктары и высоко поднимая факелы. Лес пульсировал их призрачным оранжевым светом. Воины готовы были встать на пути захватчиков, вооруженных по последнему слову черной науки.
