Осматриваясь по сторонам, я не сразу замечаю, что Ромка глядит на меня. Его взгляд задумчивый, словно он только что меня обнаружил и теперь пытается понять, что я делаю в его машине. Ну, раз уж меня заметили, то самое время удовлетворить своё любопытство.
— Рома, а мы где?
— Кажется, ты совсем недавно настойчиво хотела узнать обо мне подробнее, в том числе, и как я живу. Добро пожаловать, принцесса Евлалия.
— Ты здесь живёшь? — я хочу надеяться, что это неправда.
— Не все люди живут во дворцах. И, поверь, собственная комната в общежитии на территории столицы — не худший вариант.
А какой же тогда худший?
Ромка покинул салон авто и, изобразив на лице уже знакомую усмешку, выжидающе уставился на меня. Он ведь не сделает мне ничего плохого? Я всматриваюсь в Ромкины глаза — нет, он не сможет. Правда, велика вероятность, что ничего хорошего меня здесь тоже не ждёт. Вижу, что никто не торопится помочь мне выйти из машины. Наверное, подобные жесты для людей, живущих в этом районе, вообще чужды. Ну, так и я не хрустальная — обойдусь.
Входить внутрь общежития неприятно, но ведь мужчина, которого я люблю, живёт здесь много лет, и я не хочу показывать ему свою брезгливость. Но ошарашенно выпученные глаза мне некуда спрятать. Мы поднимаемся по грязной лестнице на четвёртый этаж и входим в длинный полутёмный коридор, где в меня тут же врезался и едва не сбил с ног какой-то громкий карапуз на трёхколёсном велосипеде. Ромка меня поддержал и настойчиво сменил траекторию настырного велосипедиста, потому что тот намеревался протаранить меня снова. Ноге очень больно — синяк точно будет.
Но даже это кажется мелочью в сравнении с обрушившимся на меня запахом. Фу! Природу этих миазмов распознать очень сложно. Подобный смрадный коктейль можно уловить разве что вблизи помойки… Но здесь ведь люди живут. Я задерживаю дыхание и невольно подношу ладонь к лицу, чтобы зажать нос.
— Не нравится? — насмешливо спрашивает Ромка, и я честно машу головой.
Ему ведь тоже не может такое нравиться. От Ромки всегда так вкусно пахнет, и я не понимаю, как он умудряется не выносить на себе отсюда этот духан. Мне кажется, я уже физически ощущаю, как тяжёлое зловоние оседает на моих волосах, впитывается в одежду, пачкает кожу.
— А чем здесь пахнет, Ром? — получается жалко и плаксиво.
— Да всем! — Ромка смеётся. — Но в основном из кухни. Туалет в конце коридора, сюда запахан редко долетает.
Как это — в конце коридора? У них что, один туалет?
— М-м, Ромочка, так ты у нас, значит, любитель плоских малолеток? — звучит слева от меня чуть хрипловатый женский голос с мурлыкающими нотками.
Я поворачиваюсь на звук — ох, ты ж, японский бордель! Здоровая бабища с распущенной лохматой гривой и боевым раскрасом надвигается на нас. На ней длинный халат с хитрым запахом, расходящийся в самых стратегических местах. Наверное, тётка даже красивая, но явное отсутствие на ней нижнего белья настолько обескураживает, что я даже забываю об оскорблении, адресованном мне.
— Я, Наташ, любитель разнообразия, — отвечает ей Ромка и подталкивает меня в спину, заставляя пройти вправо по коридору. Я не сопротивляюсь и молча перевариваю его ответ. Неприятно.
— И безобразия, Ромчик, и безобразия! — игриво отвечает, как выяснилось, Наташа. — Как надоест долбиться о мослы, ты знаешь, где меня искать.
— Принято, детка, — в тон ей отвечает Ромка.
Зачем он так? Я не могу не понимать, о чём говорит эта пошлая женщина, но вступать с ней в диалог — равно как в грязи изваляться. А Ромка с ней флиртует… Может, он специально, чтобы разозлить меня? Я стискиваю зубы и нервно сжимаю в ладонях ключи от машины. Они единственные связывают меня с моим привычным комфортным миром, и я цепляюсь за них, как за якорь спасения. Правда, с телефоном я бы чувствовала себя намного увереннее, но он остался в машине. Бедный папка с ума сойдёт. И Руса прибьёт за то, что тот меня упустил. Почему-то мысли об этом приходят мне в голову только сейчас, когда я выпала из привычной зоны комфорта.
Дверь Ромкиной комнаты выглядит вполне цивильно — не то что у соседей. А попав внутрь, я словно вынырнула из канализационной трубы на свежий воздух. Здесь пахнет чистотой и свежестью, да и небольшая комната выглядит чистой. Но очень бедной. Старый, продавленный диван, допотопный холодильник, полированный трёхстворчатый шкаф… А пол — деревянные крашеные доски. Какой-то позапрошлый век. Мой взгляд цепко выхватывает вещи, которые сильно диссонируют с этой нищетой — дорогая кофемашина и новенький макбук на дореволюционном письменном столе. А ещё множество моделек автомобилей на специально освобождённой для них книжной полке. Я хочу подойти ближе и делаю пару шагов от порога.
— Стоять! — звучит так неожиданно резко, что я вздрагиваю и роняю на пол ключ. Удивительно, что я ещё не вскинула руки вверх.
С удивлением поворачиваюсь к Ромке, и он поясняет:
— Не надо здесь топтаться в уличной обуви, — он поднимает ключи и кивает мне за спину. Вероятно, там следует разуться.
