— Нет, просто у тебя очень чисто.
Он смотрит на меня как-то странно, но ничего не отвечает, да это и не был вопрос. Ромка подаёт мне кофе и ставит на стол сахарницу. Я рада, что могу отвлечь себя кофе, потому что непринуждённого разговора не получается, а от волнения я не знаю что ещё спросить. Пока размешиваю сахар, мой взгляд снова цепляется за модельки автомобилей.
— По-прежнему собираешь машинки? — Это должно было прозвучать игриво, но нервы сдают и голос меня подводит.
Ромка долго и молча меня рассматривает, периодически поднося к губам чашку с кофе. Я про себя отмечаю, что он пьёт несладкий. Не знаю, пригодятся ли мне эти знания, но прямо сейчас, под его прямым немигающим взглядом, я в полной мере ощущаю свою глупость и самонадеянность. Он заговорил лишь когда напряжение во мне готово было прорваться позорными слезами.
— Я собираю машины, — его голос звучит глухо и зловеще. — Живу в общежитии, своей жизнью доволен. О тебе не помнил, пока ты не появилась. Это ответы на твои недавние вопросы. Исправлять моё мнение о тебе не стоит, достаточно просто исчезнуть из моего поля зрения и больше не попадаться на глаза и всё само исправится.
— Что исправится? — спрашиваю почти шёпотом.
— Я больше не стану думать о тебе, как о избалованной, очень назойливой девочке. И снова благополучно о тебе забуду. Я полностью удовлетворил твой интерес?
— Ты так сильно ненавидишь меня? — в глазах невыносимо печёт, и я боюсь моргнуть. Быть ещё более жалкой, чем сейчас, невозможно, но плакать нельзя. — Рома, я готова на всё ради твоего прощения. Скажи, что мне сделать? Только, пожалуйста, не проси меня исчезнуть. Или износить семь пар железных башмаков, — я пытаюсь улыбнуться и в этот момент две слезинки всё же срываются из глаз, но я смахиваю их мгновенно и улыбаюсь ещё шире: — Ты ничего не подумай, это просто от волнения… Рядом с тобой я очень нервничаю… всегда нервничала.
Он выглядит таким же равнодушным, и это особенно страшно, ведь безразличие — это уже предел ненависти, и я не знаю, хватит ли моих сил разбить его ледяной панцирь.
— Рома, поверь, я никогда не переставала винить себя и никогда не забывала тебя, но я уже совсем другая. У меня было целых четыре года, чтобы повзрослеть и сделать выводы. И я их сделала, Рома! Ты можешь мне не верить и, наверное, будешь прав… Я понимаю, что мы живём в разных условиях… Я — на всём готовом, а тебе приходится заботиться о себе самому, поэтому ты не можешь воспринимать меня всерьёз. Позволь мне просто доказать тебе, что я совсем не та дурная Лялька. Для меня жизненно необходимо заслужить твоё прощение. Неделю! Я прошу всего одну неделю, а потом, если я не справлюсь, то просто… Я исчезну и всё…
— Зачем мне это? — вопрос ранит, но это лишь ещё один порез на сердце и больнее уже не становится.
— Это нужно мне, — виновато улыбаюсь. — Знаю, что звучит глупо, но ты сможешь помочь нам обоим… или только мне.
— Будем считать, что ты сделала всё возможное, но попытка провалилась, — безэмоционально пояснил очень жестокий Ромка.
— Прости, Ром, но тогда мне придётся пробовать снова и снова… Месяц, год… я не знаю, — я смело смотрю ему в глаза, потому что озвучен последний аргумент и отступать мне больше некуда. — Я просто прошу уделять мне немного времени по вечерам в течение одной недели. Я могу помогать тебе здесь с уборкой… Прости, но готовить я не умею и вряд ли успею научиться так скоро. Мы могли бы куда-нибудь ходить или… ездить… Мне всё равно, чем мы будем заниматься, но мы должны быть рядом…
Не выдержав его взгляд, я опускаю глаза в пол. Вот и озвучила. Мы оба молчим очень долго и всё это время я чувствую на себе Ромкин взгляд. Теперь я вдруг понимаю, насколько идиотским выглядит мой шантаж.
— Обувайся, тебе пора, — он, наконец, нарушает тишину. Совершенно ровный голос. А чего я ждала?
— Ром, ты согласен? — упрямо не сдаюсь и вопрос ещё на долгие секунды повисает в воздухе. А я напоминаю: — Всего неделя.
— Будем считать, что сегодня день первый и твоё время уже вышло.
Я не могу сдержать совершенно сумасшедшую улыбку и тут же послушно устремляюсь к выходу. Напоминать Ромке, что я без машины и даже без телефона, чтобы вызвать себе такси, я не решаюсь. Мне бы только из этого района выбраться…
— Ты мне оставишь свой номер телефона? — спрашиваю, уже открывая дверь.
— Завтра я буду на работе в то же время.
Я покладисто киваю и быстро покидаю комнату. Ничего страшного — не заблужусь. Главное — я это сделала!
Вряд ли Диана, высказывая с утра пораньше свои мудрые соображения на мой тупиковый вопрос, имела в виду подобный план, но другого у меня всё равно нет. Я уже разогналась до предела и теперь… Либо вдребезги, либо в полёт!..
Ромка догоняет меня уже на втором этаже.
— Собиралась уйти отсюда пешком? — спрашивает недовольно, а я глупо улыбаюсь и пожимаю плечами.
