Вдруг я вдвойне остро осознала тот факт, что под этим тонким слоем хлопка на мне вообще ничего не было.
Но Андреас спокойно приподнял спутанные пряди и начал осторожно развязывать один из узелков. И, конечно, иногда его руки касались моей обнаженной шеи.
От каждого такого короткого прикосновения по моей коже пробегала волна жара. Он разливался по моему лицу… и ниже, но, к счастью, этого Дрей увидеть не мог.
От следующих его слов меня обдало холодом.
– Ты много думаешь о Гриффине?
– Я…
Слова застряли у меня в горле. Прежде чем продолжить, мне пришлось сглотнуть. Хотела бы я увидеть выражение его лица в этот момент.
– Конечно. Каждый день.
– Не думаю, что ему понравилось бы, как Джейк пытается за него «отомстить».
Внутреннее напряжение немного ослабло. Дрей не пытался меня в чем-то обвинить.
Но в моей груди все равно разлилось чувство вины.
– Думаю, нам его не понять.
В тот момент, когда Гриффина охватила агония и он, должно быть, понял, что умирает… проклинал ли он меня за тот глупый поступок? Согласился бы он со своим близнецом, что все это моя вина?
Андреас распутал еще несколько прядей и опустил их мне на плечо. Приходилось сдерживаться, чтобы не прильнуть к его нежному прикосновению.
– Ты помнишь тот раз, с печеньем? Когда мы были совсем маленькими? – спросил он.
– Печенье… – повторила я, перебирая свои воспоминания.
Пока Андреас мурлыкал себе под нос, костяшки его пальцев скользили по моей шее.
– Мы сидели за столом в тренировочном зале и обедали, и сразу после того, как Гриффин попросился в туалет, дежурные хранители принесли тарелку с шоколадным печеньем. Первый десерт за несколько недель. Мы так жадно проглотили свои порции, словно у нас был дефицит сахара, а Гриффин все еще не вернулся…
Этот момент всплыл из глубин моего сознания, заставляя уголки губ слегка приподняться.
– И его взял Доминик.
Андреас хихикнул.
– Точно. Дом стащил последнее печенье и быстро его слопал. Джейк тут же заметил, что печенье Гриффина исчезло, и потребовал сказать, кто украл печенье его брата. Он уже тогда вел себя как самодовольный придурок, помнишь?
На этот раз я не сдержала улыбку.
– Думаю, мне лучше сослаться на пятую поправку[3], иначе в следующий раз он заставит меня спать в гараже.
Руки Андреаса на мгновение замерли, но затем он продолжил трудиться над моими волосами.
– Зиан казался взволнованным и виноватым, хотя он ничего не делал. Просто обычно он ел больше всех, поэтому решил, что обвинят именно его. Но Джейк заметил, что у того места, где сидел Дом, осталось слишком много крошек, и свирепо на него уставился.
– Я думала, Дом упадет в обморок, ведь он казался таким напуганным.
В моем сознании всплыл образ гораздо более юной версии парня, который теперь стал совсем взрослым.
– Кроме шуток. Итак, Гриффин, наконец, вернулся, и Джейк, не теряя времени, обвинил во всем Дома, а Дом сидел там весь в ужасе, и его глаза начали наполняться слезами, но как раз перед тем, как он успел начать бормотать извинения, Гриффин просто ему улыбнулся. И сказал, что раз Дом взял печенье, значит, ему этого очень хотелось, так что все в порядке.
У меня сжалось горло.
– Да. Он просто… всегда таким был.
Гриффин даже без слов мог почувствовать, как ужасно Доминик переживал из-за своего мелкого преступления.
Андреас озадаченно покачал головой:
– Забавно, что уже в пять или шесть лет этот парень был куда более зрелым, чем мы сейчас.
Я выгнула бровь с той стороны, которую он мог видеть.
– Говори за себя.
Но неожиданно меня охватило чувство умиротворения, пусть и мимолетное.
Я уже давно не позволяла себе так много думать о Гриффине. В основном я просто изводила себя образами нашей последней ночи вместе.
Повернув голову настолько, насколько могла осмелиться, чтобы не прерывать сеанса расчесывания, я заглянула Андреасу в лицо.
– Ты не только читаешь воспоминания, но и хранишь их, не так ли? Хранишь всю нашу историю.
Он мне улыбнулся.
– Мне нравится моя коллекция историй.
Да, историй, которые он собрал у людей, которых встречал на миссиях и в чьи умы погружался. Меня снова одолело любопытство.
– Хранители продолжали отправлять вас всех на миссии после… после того, как мы попытались сбежать?
– Да, – подтвердил Андреас достаточно небрежно, чтобы мое беспокойство по поводу расспросов исчезло. – Не так часто, как раньше, и они все равно давали нам небольшую дозу того наркотика, которым нас накачивали, чтобы мы не могли совершить ничего слишком безумного. И старая угроза тоже была в силе: сделай мы что-то не то, за это заплатили бы другие.
Его улыбка померкла.
– Увидев, как мы отреагировали на потерю Гриффина, они, должно быть, еще больше убедились в том, насколько эффективной может быть эта угроза.
«Потерю Гриффина». Не потерю нас обоих.
Они не думали, что потеряли меня, – они решили, что я нарочно их бросила. Хотя я до сих пор не понимала, какие на то могли быть причины.
Но я не хотела снова поднимать эту тему. Прежде это не приводило ни к чему хорошему, а сейчас, в этот момент, все казалось почти нормальным.
Я бросила взгляд на другую сторону комнаты, туда, где стояла стиральная машина.
