Нарушенная клятва полностью

Как я могла от него отгородиться, когда он единственный, кто хотя бы пытался мне открыться?

Я хотела, чтобы кто-нибудь обо всем узнал. Мой разум противился признанию, но в то же время до самых кончиков пальцев меня наполнило чувство облегчения.

Я медленно начала рассказывать. Тело напряглось так, словно приходилось исследовать новую территорию.

– Все случилось именно так, как я и рассказывала. Но когда мы… когда мы вышли на улицу и принялись ждать остальных, то создалось впечатление, что поблизости никого нет. И я просто… это было так глупо, сделать это прямо там… но я так долго этого хотела, и было так приятно оказаться настолько близко к свободе…

Мой голос затих. Андреас ждал, но его молчание было терпеливым, и я не ощущала давления.

– Я поцеловала его, – прошептала я, смаргивая подступившие слезы. – Вместо того чтобы смотреть по сторонам и обороняться, я поцеловала Гриффина. И в ту секунду, когда мы перестали целоваться, они застрелили его, и он… он упал, а я… пока он умирал, я даже не могла остаться рядом и что-нибудь ему сказать, потому что они схватили меня и потащили прочь.

Не в силах продолжать, я уткнулась лицом в ладони и разразилась рыданиями.

Андреас обхватил меня обеими руками и крепко прижал к себе, как уже делал это раньше, в машине.

– И это та самая большая ошибка, из-за которой ты чувствуешь себя такой виноватой? – спросил он с недоверием.

– Я облажалась, – пробормотала я между прерывистыми вдохами, борясь за восстановление контроля над собственными эмоциями. – Какая идиотка начнет поцелуй прямо в середине самой опасной из возможных миссий… когда на кону стоят жизни всех нас… больше всего на свете я хотела, чтобы мы все освободились, и поставила все на кон ради нескольких секунд… вот этого.

– Ты сказала, что давно этого хотела, – хрипло произнес Андреас.

– Да.

Мой голос стал еще тише.

– Я любила его. Чертовски сильно. Но в итоге это только все испортило.

Я сделала паузу, а затем подняла голову, чтобы встретиться взглядом с Андреасом.

Несмотря на все его ободряющие слова, в первые секунды он казался до странности пораженным, но, похоже, быстро взял свою реакцию под контроль.

– В том, что ты сделала, имелся смысл. Ты думала, вы в безопасности. И если ты так его любила…

Я вдруг поняла, что нам нужно прояснить одну вещь. Гриффин унес мой секрет с собой в могилу, но, возможно, это с самого начала не должно было быть секретом.

Может быть, если бы мои ребята с самого начала знали, что весь мой мир вращается вокруг них, они никогда бы не поверили, что я могу их предать.

– Я любила вас всех, – перебила я его с такой решимостью, что Андреас захлопнул рот. Я провела рукой по лицу, вытирая влагу со щек. – И поцеловать я тоже хотела вас всех. Я хотела, чтобы у меня появилось то же самое, что и у того старика, которого ты видел, с его женой… но с вами со всеми. И на протяжении стольких же десятилетий или даже больше. Но, пока мы жили на объекте, это было невозможно. И я понятия не имела, как вы все отреагируете. Гриффин знал, потому что он всегда знал, что чувствуют другие, но я не могла придумать, как сказать об этом остальным.

Глаза Андреаса округлились. С какой бы неловкостью он до этого ни боролся, сейчас от нее не осталось и следа.

Он поднес руку к моему лицу и провел большим пальцем по скуле. В его глазах плясали искорки.

– Не могу не заметить, что ты говоришь об этом в прошедшем времени, – сказал он. – Похоже, теперь мы не вызываем особо нежных чувств, правда?

Его тон не был игривым. В нем слышалось очень много боли.

Удерживая его взгляд, я наклонила голову навстречу его прикосновению.

– Все пошло наперекосяк. Но я до сих пор считаю, что мы все созданы друг для друга. Нам просто нужно вернуться к тому, что было прежде… или, может быть, придумать что-то новое, что лучше подошло бы нам настоящим. Но мы одной крови. Так будет всегда. Я любила вас практически всю свою жизнь, Дрей. Пара недель этого не изменит.

Облегчение, которое я начала испытывать в начале разговора, теперь переполняло меня, успокаивая нервы и освобождая от тяжести, которую я несла все это время. Казалось, я сейчас взлечу.

Это была свобода. Спасение. Ответ все это время хранился внутри меня.

Андреас сжал челюсти, и в его глазах блеснула незнакомая мне эмоция. Проведя пальцами вниз по моему подбородку, он притянул мой рот к своему.

Я оказалась не готова к водовороту ощущений, который обрушился на меня при соприкосновении наших губ. Между нами вспыхнул жар, и мои пальцы так вцепились в его футболку, будто только это могло удержать меня на поверхности.

Тело охватил весь тот голод, который закипал во мне каждый раз, когда мы друг друга касались. Это заставило меня придвинуться ближе, сильнее прижимаясь губами к его губам с испепеляющей настойчивостью.

Но этого жара оказалось недостаточно, чтобы прогнать ледяной приступ паники, который охватил меня в тот же момент. Хоть я и вцепилась в Андреаса, но моя спина оставалась напряжена.