Я забежала вперёд, всматриваясь в лицо Талима, эмоции на котором сменялись так стремительно, что уследить за ними не представлялось возможным.
Не дожидаясь от него ответа, я принялась рассуждать, будто от моих рассуждений кому-то станет легче…
– Он привёл нас в какой-то карман, они нас не увидели, ты тоже не должен был, но тем не менее…
Теперь на него внимательно смотрела не только я, но и Брайен, и Зэйн, один лишь догейра устроился поодаль, и, я не могу утверждать наверняка, хотя мне показалось, что он ухмыляется, и что его весьма забавят мои вопросы. Или же дело в ответах, которые Талим ещё не озвучил?
Ленгро-младший молчал так долго, что мне показалось, он успел за это время сочинить целую оду, опутанную лживыми витиеватыми фразами про доблестные подвиги. А когда, наконец-то, заговорил, я поняла, что не ошиблась – Талим принялся лгать так искусно, словно всю жизнь только этим и занимался.
– Брайен отправлял меня с поручением к твоему отцу, – он кивнул в сторону Зэйна. – А когда я вернулся в замок, то застал полнейший разгром. Верные нашему дому воины были мертвы, а те, кто ещё дышал, в один голос советовали мне уезжать оттуда. Я и уехал, а потом увидел вас и пытался нагнать. Потом вы раз-з-з, и исчезли, а я пошёл за вами…
Почти на каждом слове он запинался, его глаза бегали от одного лица к другому, будто он никак не мог определиться, кто же из нас встанет на его сторону. В конечном итоге он, почему-то, выбрал меня, хотя, по сути, я последний человек, что годится на этот шаг.
Всё рассказанное им могло бы быть правдой, могло, но…
– Временные карманы дейс-ствуют иначе, – довольно мурлыкнул догейра. – Когда ты приш-шёл, он уже был закрыт. И ты никак не мог войти за нами.
Что же… Теперь у Талима нет выхода, придётся рассказывать правду.
Молодой мужчина бросил злой взгляд на разоблачителя и недовольно повёл плечами. А вот его брат, кажется, впервые заподозрил родственника в чём-то неладном.
– Талим, зачем ты лжёшь?
Ленгро младший окатил неприязненным взглядом и Брайена, а потом заговорил, на манер догейры растягивая шипящие звуки:
– А ты зачем вериш-шь всем, кроме меня? Я же говорил тебе, что он враг, что не нужно ехать к Маригору. Говорил? Но разве ты меня хоть раз-з послуш-шал? Я ведь для тебя младший братец, тот, кто ничего не смыслит в великих делах!
С каждой сказанной фразой он распалялся всё больше и больше. Трудно было не понять, что этот взрыв зрел не один день. И даже не месяц.
– А я всё видел, всё знал, я пытался тебе сказать, но день за днём ты отмахивался от моих предложений!
– То есть, пойти войной на Пустоши ты считаешь разумным? – не то удивился, не то возмутился Брайен.
– Да! Эти твари считаются только с силой, если бы мы показали им, что ничего не боимся, если бы использовали раздобытые мной сведения, тогда…
– Тогда от семьи Ленгро и всех, кто жил под нашим покровительством ничего бы не осталось, – закончил за него брат, уже спокойным голосом.
У Брайена была удивительная черта – он быстро брал себя в руки, какие бы события ни происходили. Но, как бы то ни было, я видела, что сейчас эта маска даётся ему сложнее, чем когда-либо.
– Они сами хотели сражаться, мечтали отомстить за убитых!
– Замолчи! – супруг всё же сдержался. Его самообладание распалось на множество осколков. – Ты говоришь, как глупый мальчишка, а требуешь, чтобы к тебе относились, как к взрослому мужчине.
Трудно поспорить. Хотя, на мой взгляд, по изворотливости Талим на мальчишку никак не тянет, скорее уж на прожжённого интригана. Ловко он перевёл тему и бросился обвинять брата за все грехи, содеянные ранее.
– Опять! – победно воскликнул младший Ленгро. – Ты даже сейчас не способен признать, что я был прав.
– Кхм, – семейный скандал прервал деликатный, или не очень, смотря как это расценивать, кашель Зэйна. Уж кто, кто, а он был в курсе этих перипетий, и потому ему было куда интереснее нечто другое. – Давайте оставим эти разборки до лучших времён, а сейчас, Талим, расскажи всё же, как ты нас нашёл, если карман этот, – при упоминании кармана он неопределённо взмахнул рукой в воздухе, – уже был закрыт?
Мужчина захлебнулся собственным возмущением, которое, наверняка, считал праведным. Помолчал, вновь бегая взглядом от одного лица к другому, потом как-то обречённо вздохнул и достал из голенища высокого сапога… цепочку с медальоном.
Он был не таким, как мой. Никакого металла и камней, обычная капля застывшего янтаря. Но, несмотря на обычность, при первом взгляде было понятно, что это не простая побрякушка. Изнутри, из самой его сердцевины сочился мягкий жёлтый свет, и я была почему-то уверена, что если коснуться его кончиками пальцев, то наверняка можно почувствовать тепло.
– Я зна-а-ал, – довольно протянул догейра, вовсе не удивлённый вскрывшимися обстоятельствами.
Я ещё раз отметила, что пытать вопросами нужно, в первую очередь, его, а не нас, но сказать об этом не решилась. Боюсь, если я сейчас вклинюсь в беседу, и без того немирную, то мне достанется не меньше, чем Талиму.
