– Ты… – начала она, но прикусила губу и мотнула головой, будто то, что хотела сказать, показалось ей весьма неуместным. – Я научу тебя управлять силой, это не сложно, – всё же сказала она, и окинула меня таким невинным взглядом, что только глупый бы не понял – у этой дамочки во всём происходящем свой интерес.
– Сейчас? – вновь уточнила, как ни в чём не бывало.
– Нет-нет, – поспешно замахала руками. – Сейчас тебе нужно отдохнуть.
Что ж, от этого я тоже отказываться не собираюсь.
– Могу я поговорить с мужем… – тут я запнулась и нехотя исправилась: – с Брайеном?
И вернула Лиссанэе такой же невинный взгляд. Пусть знает, что в эту игру можно играть вдвоём.
– Конечно, – не дожидаясь реакции хранительницы, Шали первой дала согласие. Я встала вслед за бабушкой, и направилась к двери, которую заменяла цветастая штора, вот только у самого порога меня настиг голос главы клана:
– Ты слишком похожа на Эли…
Не знаю, был ли это комплимент, или, напротив, упрёк, но я не обернулась, чтобы прочитать ответ в его глазах. Олт Лиот был мне противен, так же, как и я ему.
Шали провела меня по ступенькам, откинула ещё одну цветную штору, и ещё, и только потом мы оказались в просторной комнате, где повсюду на полу лежали подушки и шкуры каких-то животных.
Женщина молчала, будто не знала, что сказать, или же подбирала правильные слова, но я опередила её:
– Она рассказывала обо мне?
Не нужно было уточнять, кто именно, Шали и так это поняла.
Бабушка попыталась подойти ко мне, будто намереваясь заключить в объятья, но я сделала шаг назад и отрицательно покачала головой. Хватит на сегодня этих родственных нежностей, меня от них уже мутит, если быть откровенной. От всего, что меня сейчас окружает – мутит.
– Эли писала мне, часто, – призналась, наконец, после затянувшегося молчания. – Каждое новолуние она отправляла гонца к границе, и он оставлял для меня послание в старом высохшем дубе.
– Твой муж не знал об этом?
– Ты можешь называть его дедушкой, он не так плох, каким хочет казаться, – с нежностью произнесла она, на что я криво усмехнулась:
– Давай не будем, – прошла к настеленным шкурам, которые, если я правильно понимаю, исполняли роль кровати, и присела. Напряжение не отпускало, несмотря на спокойствие, тело казалось деревянным и будто бы чужим. – Так он не знал?
Переубеждать меня Шали не стала, хоть за это спасибо.
– Не знал, они с Эли расстались не очень хорошо.
Я вновь усмехнулась. «Не очень хорошо», – это ещё мягко сказано. Она сбежала против его воли, а такие, как Олт Лиот (если я хоть что-то понимаю в людях), такого не прощают. Они вообще никому ничего не прощают. Для них существует лишь два мнения – своё и то, которое неправильное.
Но Шали, будто не заметив, как я скривилась, продолжила.
– Эли всегда была своевольной. Она любила свободу и поступала так, как считала нужным. Вся в отца. Но сбежав с Маригором, она сглупила и пожалела об этом поступке почти сразу. Только пути назад уже не было. Олт пообещал казнить её, если бы она вздумала вернуться на земли Пустоши.
И после этого она говорит, что он не так плох, каким хочет казаться. Да, я-таки поверила.
– Я пыталась его переубедить, – она горько усмехнулась и покачала головой, – будто это возможно…
– Сейчас что-то изменилось? – спросила без тени улыбки. Она же не может не понимать, что раз он не простил дочь, то разве сможет принять внучку?
– Сейчас изменилась я, – в тон мне отозвалась Шали. – И я скорее умру, чем позволю навредить тебе.
Геройство – это прекрасно, но…
– Хочешь сказать, что его это остановит?
Женщина долго смотрела мне в глаза, а потом лучисто улыбнулась, от чего морщины лучами рассыпались по уголкам губ.
– Я могу куда больше, чем ты думаешь.
Не стала говорить, что меня это не очень-то успокаивает, просто промолчала. Тишина длилась недолго. Женщина села рядом со мной, но обнимать меня не спешила.
– Ты любишь его? – вопрос, поистине, оказался для меня неожиданным.
Но ответила я на него спокойно, без лишних эмоций:
– Не знаю.
И это было чистой правдой.
Любовь… Такое странное слово… Раньше я была уверена, что понимаю его значение, а теперь… Когда уютно и спокойно рядом с человеком – это уже любовь, или всё же нет? Как разобраться в себе?
И, что немаловажно, нужна ли я ему? Вот такая – со множеством тайн и секретов, разгадки на которые мне самой неизвестны? С сомнительными родственниками, которые только и мечтают о том, чтобы убить его?
Шали улыбнулась каким-то своим мыслям и быстро встала:
– Я приведу его, вам нужно поговорить.
Что ж… За это я ей действительно благодарна.
– Спасибо, – прошептала, когда она уже скрылась за шторой.
Шали не было слишком долго, так долго, что я вдруг испугалась.
А что, если Брайен уехал? Оставил меня в руках вновь обретённых родственников и отправился искать помощь в другом месте? Неужели я его больше никогда не увижу? Ведь нас, помимо обручальных браслетов, которые никакой силы не имеют, ничего не связывает?
