В вспышке молнии появилась молодая фигура давно почившего Четвертого Хокаге. Его бесстрастное лицо не выражало ничего. Не былой уверенности, ни благородной улыбки, ни даже злости. Он был спокоен и холоден. Перед ним разлегшийся учитель, что явно сильно постарел за эти десятилетия. Копна белых волос местами была окрашена сажей, его красные полосы на щеках стерлись, оставляя разводы, а по лбу до сих пор стекали капли пота. Джирайя имел очень большой запас чакры в сравнении с другими шиноби, поэтому ему пришлось участвовать в пожаротушении больше всех, пока он не истратил всю энергию.
Видя напряженное лицо учителя, Минато не капли не переменился. Сотни вопросов вертелись на его языке и к сожалению, ни один из них не лучился адекватностью. А предполагаемые ответы пробуждали в его душе гнев и жажду мести. Он знал какими будут ответы и знал их закономерный итог, предполагал как отреагируют его шиноби, услышав их и понимал, что не сможет не злиться.
— Джирайя… Почему моя дочь… стала такой?
Минато смог выдавить из себя нечто похожее на нейтральный вопрос, который не должен был провоцировать конфликт на пустом месте. Его главная задача – докопаться до сути. Но вот ответ седовласого мужчины заставил Йондайме скрипнуть зубами.
— А мне почем знать!?
Жабий отшельник был не в том состоянии, чтобы отшучиваться или строить привычную маску клоуна. Он, как и любой другой патриот деревни, невзирая на родословную и личностные отношения, презирал Наруто, точно также, как когда-то начал ненавидеть ближайшего друга – Орочимару. Санин не чувствовал своей вины в этом и это было искренне.
— Хм!
Намикадзе сдержал гнев, сжав челюсти и прожигая взглядом сморщенное лицо с закрытыми глазами санина. Беловолосый лежал полусидя, сложив руки за головой и перекинув ногу на ногу.
— Я… Я просил вас позаботиться о моем ребенке в случае моей кончины. Ты должен был знать лучше других, что происходило в ее жизни, чтобы она стала такой.
Джирайя нахмурил брови, внутренне признавая, что в этом он сильно прокололся. Когда-то данное обещание под действием радостной атмосферы новоиспечённых будущих родителей, сейчас выставляло его в ужасном свете. Санин не думал, что его ученик так рано почил. И искренне не надеялся никогда брать на себя ответственность за новорожденных. Да, Джирайя боялся и сторонился этой ответственности.
— Мне… Мне дали немедленное задание. Да. Срочное. Долгосрочное. Я должен был выследить шиноби из организации «Акацуки».
Джирайя конечно врал. Никаких Акацуки пятнадцать лет назад даже не намечалось. Та «миссия» была особым отпуском, который Сарутоби вручил санину сразу по его прибытию в деревню. И старый Хокаге и сам легендарный шиноби понимали, что отец из этого бабника никакущий и что джинчурики придется созерцать неизменных путан в период своего роста. В общем, Сарутоби оградил Джирайю от чести быть отцом, но не запрещал ему навещать Наруто.
— Задание, значит…
Намикадзе понимал какого рода и что за задания в большинстве давались Джирайе. Шпионаж. Причем шпионаж за внутренним состоянием Скрытых Деревень. Его амплуа писателя-бабника работало хорошим прикрытием и то, что он кричал глупости на каждом углу дополняли этот образ свихнувшегося старика.
— Кто тогда воспитывал Наруто? Микото и Фугаку должны были взять на себя эту ответственность. Кушина им доверяла и не было причин…
Пока что спокойные рассуждения Йондайме были прерваны появлением новых-старых лиц. Вместе с главами кланов явились советники, прознавшие о воскрешении Четвертого. И сморщенные недовольные лица, что вкупе с довольно чистой одеждой говорили о том, что старики отсиживались в безопасности все это время. Кохару Утатане и Митокадо Хомура – двое Старейшин, что действовали на нервы Йондайме еще при жизни, уповающие на праведность и бессмертность политики Второго Хокаге.
— Микото и Фугаку являлись Учихами! Как можно было передать оружие деревни клану, виновному в нападении Девятихвостого Лиса!?
Мерзкий старческий голос Кохару, больше похожий на скрип деревянной двери, раздражал барабанные перепонки, а ее презрительные слова… Минато решил пропустить мимо ушей, не поддаваясь на провокацию. Он наоборот читал между строк и выделял самое главное для себя.
— Почему вы обвиняете клан Учиха в измене? У вас есть на то весомые доказательства?
— Тысячи шиноби видели, как в глазах Кьюби горел Шаринган. Кто еще кроме них мог использовать эти проклятые глаза!?
Намикадзе тяжело вздохнул, процеживая сквозь зубы воздух. Его холодные взгляд синих очей прожигал фигуру старейшины насквозь.
— В ту ночь, на нас напал неизвестный нукенин в маске. Он назвался Учихой Мадарой…
От одного имени призрака прошлого многих шиноби, слышащих этот разговор передернуло, но Минато не обратил на это внимание.
